КОРДОН

Чтобы войти в дом, надо переступить порог. Чтобы попасть на Купчининский кордон, тоже надо преодолеть порог, только каменный. А кордон – это дом лесничего и территория, за которую он отвечает.

Обычно, когда говорят: кордон, имеют в виду именно дом. Дом стоит на границе, или иначе — на кордоне владений лесничего.

На острове Великий четыре кордона, по сторонам света. Я сейчас на северном Купчининском кордоне. Вон видите вверху красную точку – это там. А два года назад был на южном кордоне Лобаниха – внизу красная точка. Между ними восемь километров. А от западного Городецкого кордона – красная точка слева на карте — до восточного – Величаиха — двадцать один километр. Но Величаиха не поместилась на рисунке. Вот так островок, ничего себе размерчики, да?

На Великом много морских и лесных птиц и зверей. Зверей крупных и мелких. Мелких так особенно много. Когда я вечером выхожу на крылечко, напротив, под старой летней кухней, собирается целая компания мышей. Сидят и смотрят! Зрители, видите ли! Не знаю, чего они смотрят?   Но на всякий случай  выхожу на крыльцо причесанный и аккуратно одетый.

На острове восемнадцать озёр, самое большое – Кумяжье озеро. А Кумяжье потому, что там водится рыба кумжа – очень вкусная рыба! Даже самая вкусная, почти как сёмга. Если дать вам попробовать кумжу, вы ни за что не отличите её от сёмги.  Да я и сам не отличу, не часто приходится угощаться этим  дорогущим деликатесом. А до Кумяжьего озера идти далеко, да и нельзя ловить там – заповедник же!

Часть озёр, ой, да что там часть – все озёра окружены болотами. А на болоте ягода какая? Правильно, морошка и клюква. Морошку через 3-4 дня собирать уже можно, а клюква – только осенью созреет. Но до клюквы будет черника, потом брусника. Брусничником лес как ковром выстлан!

Если есть болота, то, конечно, есть и невысокие – до 80 метров горы и горки.

Сказать по совести, я не знаю острова Великий. Ну, был на южном кордоне, сейчас вот  на северном. Ну, по лесу ходил, в заливы и заливчики на моторке заглядывал, на мысах высаживался, но всё равно острова не знаю.

Вот если бы пройти его вдоль и поперёк, обойти вокруг по всем мысам и заливам, можно было бы говорить: я знаю Великий, я жил на Великом.

А я говорю:

- Я был на Великом.

Но всё равно я познакомился с островом. Да и слова был и быль – однокоренные. А быль – это то, что действительно произошло. И эта быль останется со мной!

ЗАПОВЕДНИК

Вот всё что красным отмечено – это заповедник, но не весь, а только в Кандалакшском заливе. А есть ещё в Баренцевом море.

Сейчас я вам скажу, что это такое. Заповедник – это закрытая территория, которая

охраняется. Там нельзя строить, нельзя что-то производить, нельзя, костры жечь,

охотиться. А что можно? Охранять птиц и зверей, особенно которые редкие.

В России 103 заповедника. Наш Кандалакшский заповедник существует с 1932 года. Его создавали, чтоб сохранить морскую птицу гагу. Не путать с гагарой! Это совсем другая птица, хоть и тоже морская.

У гаги самый тёплый в мире пух! Когда гага устраивает гнездо, она выдёргивает пух из себя и выстилает им гнездо. В нём такая же теплынь, как в доме с печкой.

Гагачий пух можно собирать тогда, когда птенцы уже из гнезда вылетят. Но его собирали в любое время, уносили яйца, уничтожали гаг. Вот потому и решили охранять и сохранять её.

Кстати сказать, сейчас пух уже не собирают, потому что есть искусственные утеплители для одежды, не хуже гагачьего пуха. Пух не собирают, но гагу берегут.

В заповедник входят все острова Кандалакшского залива Белого моря, Айновы острова и архипелаг Семь островов в Баренцевом море. То есть те острова, где водится гага.

А потом подумали: как-то нечестно получается, гагу охраняем, а другие птицы и звери? И стали охранять всё, что растёт и живёт в Заповеднике. И правильно решили!  Есть такая Красная Книга, куда заносят ценные и вымирающие вида. Знаете, да? Сейчас, вот, занимаются амурским тигром.

И наших северных животных туда внесли: песцов, росомах, рысей, выдру, ласку, лемминга. Всего 272 биологических вида. Здорово, правда! Но вообще-то гордиться нельзя, что мы столько всего охраняем. Огорчаться надо: это мы так размашисто жили, что теперь нужно 272 вида беречь от вымирания.

Кстати, только на острове Великий встречается остромордая лягушка. Вы её видели? Ну да, она же только на Великом! Вот я и надеюсь её увидеть. Я даже её фотографию взял с собой, чтоб не ошибиться. Нет, надо было брать не фото, а лук со стрелами, да и запустить стрелу в сторону болота! Лягушка найдёт стрелу, а я лягушку. Как в сказке! Хотя постойте, постойте, это же мне придётся потом на ней, на лягухе этой, жениться? Нет, не хочу, я женат уже и свою жену Алёну ни на какую лягушку не променяю, пусть хоть она и будет царевной да ещё редковстречающейся!

НЕОЖИДАННОЕ СЧАСТЬЕ

Я очень хотел снова попасть на Великий. Готовиться начал задолго до отъезда. Собственно, сами сборы были недолгими. Список того, что брать с собой, у меня сохранился с прошлого раза.

Вещи – вот они дома, сделал пару походов в супермаркет за продуктами.

Потом проходил медицинскую комиссию для трудоустройства в заповедник. Это ещё быстрее! Я же работаю в поликлинике и все врачи мне знакомы. Знакомы-то, знакомы, но осматривали меня тщательно, знали, куда собирался.

Потом на работу в заповедник оформлялся. И вот все документы на руках, упакованные коробки – у ног. Можно отправляться. А впереди ещё целых три дня. Я подгонял время: скорее, скорее…

Позвонил Борисыч – лесничий, с которым мне предстояло жить на острове.

Поговорили о том о сём, о погоде, о море. Море обещало быть спокойным.

Вдруг Борисыч говорит:

- Я хочу раньше отправиться. Завтра утром будешь готов? –

Буду, буду! Я уже готов!

Так моё счастье пребывания на острове стало длиннее на целых три дня.

Благодаря Борисычу!

НА ВЕЛИКИЙ

Остров Великий — самый большой из 370 островов нашего Заповедника.

Находится он южнее Кандалакши на противоположном берегу залива.

При хорошей погоде от Кандалакши до Великого 3 часа ходу на обычной «Казанке» с 30-сильным японским мотором «Ямаха» или «Хитачи».

А лет шестьдесят назад, когда учёные Заповедника собирались на Великий, это было целое путешествие! Два дня шли по морю, ночевали на каком-нибудь острове. А можно было и не добраться за два дня. Утром выходили – море спокойное, а на следующее утро – от берега не отойти. Да и лодки были деревянные, тяжелые, и моторчик 6-сильный, слабенький, но работал он надёжно и размеренно: тух-тух-тух-тух-тух-тух-тух! Называли его «Топтыжка».

Потом появился «Ветерок», и более мощный мотор «Вихрь». У меня об этом «Вихре» до сих пор неприятные воспоминания. Был у меня такой «Вихрь» и катер «Прогресс». Катер-то действительно – прогресс, а мотор – отсталый.

На японском моторе, как в автомобиле: нажал кнопку – и поехали, движок работает. А «Вихрь», чтоб завести, надо дёргать за специальный шнур до тех пор, пока он не заведётся. Иногда так надёргаешься – от берега уже неохота отходить, потому что на обратном пути тоже дёргать надо. Кошмар!

Ну, так вот, до Великого можно дойти за 3 часа, если море спокойно, при волнение – больше времени уходит, а если море неспокойно, даже с японским мотором не стоит пытаться.

Вон Борисыч, когда последний раз шёл с Великого, добрался до половины – и всё! Такая волна, такой ветер с дождём – в сапогах хлюпало, пришлось вернуться. А на следующий день – ничего.

Я на Великий добирался не из Кандалакши, а из посёлка Лесозаводский, где живут лесничий Борисыч и его начальник Сергей Шестаков. Отсюда ближе. Дошли мы за полтора часа. Волнения на море, практически, не было.

- Нормально, — сказал Борисыч, когда отходили.

А я всё-таки больше сухопутный человек, потому что пока я добирался из города до посёлка, в машине, по асфальту, на трассе я чувствовал себя более уверенно, чем в моторке, по морю, на волнах!

 ЛОБАНИХА

Ах, Лобаниха, Лобаниха! Так приятно вспоминать…

Лобаниха — это кордон на южном берегу Великого, это моя первая встреча с островом. До Лобанихи нужно было идти через Купчининский порог, где мы сейчас, через Бабье море, через Городецкий порог, и по Ругозерской губе попадаешь в пролив Великая салма, а там через 20-30 минут и Лобаниха.

Кордон Лобаниха находится на мысе, с одной стороны его – уютный залив, а другой берег смотрит в Великую салму. Ну, скажу сразу: салма – значит, пролив. С этого берега далеко на юге видать лесистый берег Карелии.

А берег Лобанихи — каменистый, скальный, а скалки совершенно не высокие, но длинные, как сигары. Представляете, лежат несколько таких сигар, вернее, не сигар, а подводных лодок, выброшенных на берег и забытых. А бока их причудливо изрисованы какими-то линиями, наслоениями, пластами, что ли… Пласты то почти белые, то почти чёрные, волнистые по всей длине. Миллионы лет о них бились волны, и за эти миллионы лет отпечатались приливы и отливы, шум и плеск прибоя, песни моря.

В пятнадцати метрах от этого каменистого берега под огромными заповедными соснами находился домик лесника, в котором мы с женой Алёной жили. А рядом с домиком под сосной стояли столик с лавкой, где мы завтракали, обедали. Меню на завтрак было однообразным – каши, но приправы к ним были разными: то штиль, то ветерок с волнами, то белые барашки на волнах и белые чайки над ними. И каждый день – менялись.

За этим столом я придумал строчки:

Здесь меню простое наше,

Но никто не будет спорить:

Нет вкуснее манной каши,

Каши с видами на море!

На Лобанихе у меня получилась целая книжка стихов, которая так и называется «Каша с видами на море». Она издана, и её можно почитать.

А здесь на Купчининском кордоне с крылечка видно не море, а густой заповедный лес. Чудный и чудесный. Хорошо бы и здесь написать книжку и назвать её «Заповедный кордон» или «Чудесный кордон». Здесь, на Купчининском кордоне, я увидел и узнал много чего интересного!

И ЛЕС, И МОРЕ                              

Вы давно были в лесу или на море?

Многие скажут: да вот только с моря приехали. Или: в лесу  вчера были.

Понятно, кто-то в отпуске на море был, кто-то за город выезжал – шашлычков поесть на природе.

Это замечательно: и у моря позагорать, и шашлыки под птичий щебет есть. Но я имею в виду другое: чтобы жить у моря, а ещё лучше одновременно и у моря, и в лесу. Вот, как я, например.

Поначалу я просто разрывался: хожу по лесу – в море хочется. Выйду на лодке в море – в лес тянет.

Кто-то подумает: — Да тебе, дядя, психиатр нужен, у тебя раздвоение личности. -

Не-е-ет! Раздвоение личности – это, когда человек приходит в лес и говорит: — Я дере — во! – И ждёт, когда дятел на него сядет.

Кстати, я дятлов здесь часто слышал. И дупла, которые они выдалбливали, видел. Что интересно: если дупло большое и оно недалеко от берега, в нём селятся морские птицы гоголи или крохали́.

Раньше, когда сюда студенты-биологи приезжали, они вешали на деревья такие гоголятники, похожие на скворечники, но больше. Я встречал их в лесу,  только в них никто не живёт. У них стенки мхом поросли. А кому охота в заплесневелом доме жить?

Так вот, вначале мне хотелось одновременно быть и в лесу, и на море. А потом, подумал:

- А чего я дёргаюсь? Лес – вот он, и море – вот оно! –

Когда на море волны – я в лесу, хорошая погода – в море с Борисычем идём, прошли вдоль берегов, в заливы заглянули: нет ли браконьеров и вообще…

А заливы тут губами называют, и названия у них очень интересные: губа Марфуша, губа Парасьина келья, Парнева губа, Станцева губа. И за каждым названием – своя история.

Вот вернусь на материк, пойду в библиотеку Заповедника, постараюсь найти объяснения этим названиям. Найду и вам расскажу. А то подумаете, что парни в свою Парневу губу  возвращались с танцев из Станцевой губы.

Ну, какие танцы на заповедном острове! Разве что брачные танцы журавлей и глухарей.

ПОЖАРНЫЙ СТОРОЖ

Вокруг всего острова Великий стоят щиты: «Заповедная зона. Вход запрещён».

Вы спросите: а как же я попал на Великий? Посторонним нельзя высаживаться. А я не посторонний,  я работаю тут пожарным сторожем. А пожарный сторож – понятно, чем занимается.

Когда я устраивался на работу, со мной проводили занятия-инструктажи, что делать в случае возникновения пожара. Выдали мне специальный ранец-резервуар, куда наливается вода, а из него вода выкачивается специальным насосом, похожим на велосипедный.

Большой пожар не потушишь, а на очаг воздействовать можно. Для больших пожаров есть мотопомпа.

К счастью, мне не пришлось применять свои знания пожарного. А вот в прошлом году на одном из островов в Бабьем море высадились то ли туристы, то ли рыбаки. Запалили костёр, плохо загасили его и ушли. И загорелся остров. Представляете?

Хорошо, это увидели с Беломорской биологической станции, где работают московские учёные. Они примчались на своём научном корабле и начали гасить пожар, спасибо им! А потом Борисыч вместе с Сергеем Шестаковым ещё сутки мотопомпой гасили.

Потушили пожар, но всё-таки пол-острова выгорело. Я видел этот остров, он метров сто в длину и на выгоревшей его части стоят сухие деревья, и подстил, то есть то, что почву покрывает, тоже выгорел. Грустная картина…  В таких случаях говорят: человеческий фактор. Да, вот такие человеки…

Потому и надо смотреть, чтобы эти человеки не высаживались на остров Великий и на острова в Бабьем море.

С севера в Бабье море не попасть – тут мы с Борисычем на пороге. Но остров можно обойти с востока, на трёх остальных кордонах – пусто. Вакансии, то есть незанятые должности лесничих.

Правда сейчас на южный кордон Лобаниха устраивается человек. Это хорошо. Когда я два года назад работал на Лобанихе – ни одного пожара не было…

А сейчас я вот здесь, на Купчининском кордоне.

Так что на Великом я не примусы починяю, а важными делами занимаюсь!

НА СТРАЖЕ

Сижу за домом на высоком берегу. Прямо от этого берега идёт длинная коса почти до середины порога. По форме она действительно напоминает косу, которой траву косят – также изогнута.

С противоположного берега почти точно такая же коса и тоже почти до середины порога. Две косы, как две створки ворот перед Купчининским порогом.

А через порог на материке – Купчининский мыс, а за мысом – Купчининская губа, ну залив. И кордон Купчининский. Всё тут Купчининское. А я как купец-купчина высоко сижу, далеко гляжу. Нет, сижу, как страж!

Ни одна лодка мимо меня не проплывёт без пропуска из охраны Заповедника, ни один зверь не пройдёт, ни одна птица не пролетит без пропуска.

Ну, это я загнул – зверь, птица без пропуска. Где они хранить его будут?

Да и вообще, они здесь хозяева и, наоборот, у меня могут спросить пропуск. Пусть спросят, я покажу!

Кстати, интересно, как бы они обратились ко мне: по имени, по имени-отчеству или ещё как?

Думаю, что медведь бы назвал по имени. Конечно, ему можно. Рыси, росомахи – по имени-отчеству. Птицы морские – дядя. А ласки, горностаи, мышиный народ сказали бы:

- Товарищ пожарный сторож!

Правильно сказали бы. Я же на кордоне работаю пожарным сторожем. И вообще, что сторож, что страж – одно и то же. Но мне больше нравится — страж! Сторож, это как, ну у сельского магазина сторож сидит на лавочке, в тулупе, с берданкой.

А страж – совсем другое дело, солидно звучит, загадочно даже!

Так что в самом начале я верно сказал: не купец-купчина, а страж.

Надо Борисыча попросить, чтоб он сфотографировал, как я тут на страже сижу!

ЛЕСНИК 

Вообще-то не лесник, а лесничий. Но, если совсем точно, официально, то: государственный инспектор по охране заповедной территории. Моя профессия одним словом: врач. А у Борисыч вон как длинно, серьёзно и ответственно.

То, что лесничий должен делать, его обязанности, трудно даже запомнить, не только выполнить. Но Борисыч уже двадцать лет работает и всё помнит, и всё делает.

Самое неприятное, что может быть в заповеднике – это браконьеры и пожар. Это даже не неприятность, это трагедия: убитого лося и сгоревший лес не вернёшь. А сейчас, когда такая сушь, особенно важна работа и лесничего, и пожарного сторожа. Только и смотри, чтоб какой-нибудь умник на остров не высадился да костёр не запалил.

К сожалению, пожары были, но, к счастью, их быстро тушили.

Вот потому и носимся с Борисычем на моторке, смотрим. Это легче, нежели тушить.

И потому же вокруг Великого стоят щиты с надписями «Заповедная зона. Вход воспрещён», а также аншлаги – сбитые из досок огромные буквы: ЗАПОВЕДНИК.

График работы

 Борисыча строится так: две недели на острове, два выходных дома. Но какой дома отдых? И хозяйство есть, и огород, и много чего нужно    сделать опытным мужским рукам.

Кроме всех государственных дел у Борисыча много чего ещё. Ну, например, печку топить и обеды готовить. А для этого нужно дровами запастись. Сухие дрова в лесу, валежник, брать нельзя, тут же заповедник, всё должно идти своим чередом: упало дерево, жучки его едят, мхом ствол покрывается….

Потому для печки надо плавник брать. Плавник – это выброшенные морем брёвна, доски. А они мокрые и тяжёлые – жуть! Должны год лежать, сушиться. А потом их пилят на дрова. Короче, совсем не сладкая жизнь лесничего в заповеднике.

Я знаю Борисыча третий год. Не один раз от него слышал:

- Всё! Доработаю до осени и уйду!

Но никуда он не уйдёт, не сможет жить в своей городской квартире без плеска волн, без шорохов лесных, без стука сосновых шишек по крыше. И не будет осознания нужности и важности своей для этой огромной, необозримой территории, официально называемой Великоостровский архипелаг!

КОГДА-ТО ДАВНО

Когда-то давно здесь, на Великом, было иначе. Когда-то давно – это когда ваши папы и мамы были такими, как вы сейчас.

Так вот, в то время на всех четырёх кордонах – на Купчининском, Городецком, Лобанихе и Величаихе лесничие работали.

А на Купчининском и Лобанихе до сих пор стоят просторные дома, в которых жили и занимались наукой учёные и студенты – будущие учёные.

Кроме того, на этих кордонах сохранились специальные помещения, где стояли генераторы – такие машины, что электрический ток вырабатывают.

Представляете, в домах горели электролампочки, на подворье горели фонари, были радио, рации.

С одной стороны, конечно, плохо, что на заповедном острове тарахтит генератор, с другой стороны, как учёным работать? Да и свет включали только в августе, когда солнце на ночь за горизонт опускалось. На дворе было светло, но в помещении писать уже трудно было.

Вот тогда, когда-то давно, лесничие обходили каждый свою территорию по морю и по суше.

Кстати, кордон Лобаниха – очень известный кордон. В 1987 году эстонская киностудия «Таллинфильм» снимала на Лобанихе художественный фильм «Наблюдатель».

Ну, вы знаете, чтоб снять кино, надо много электричества. Они и привезли с собой мощный генератор на колёсах.

Привезти-то привезли, а увезти – забыли. И до сих пор эту ржавую уродину издалека видать на Лобанихе.

Небось, где-нибудь на эстонском берегу эстонские киношники не оставили бы свой эстонский генератор…

Ну, так вот. Это было раньше. А сейчас живой только наш, Купчиниский кордон, где и зимой, и летом работает инспектор Рудольф Кокорин, то есть Борисыч. А к нему часто на моторке приезжает старший инспектор Сергей Шестаков, живущий в посёлке Лесозаводский, в полутора часах от Купчиниского кордона. Шестаков и сам, по своей воле, приезжает и, тем более, прилетает, по звонку Борисыча. Мало ли что случиться может…

Только вот дозвониться сложно по мобильной связи. Связь – ненадёжная, летучая, исчезающая.

Если б я был владельцем бензоколонки или хозяином магазина, я бы подарил Борисычу спутниковый телефон – звони, не хочу! В любое время. Вдруг пожар, вдруг Борисыч заболеет. Всё может быть.

Должность Борисыча – государственный инспектор. И Заповедник – государственный. Да государство не очень-то вспоминает о них…

ПОРУЧЕНИЕ

Кроме основной работы – пожарного сторожа – руководство Заповедника поручило мне записывать всё, что я увижу в море и на суше, морских и лесных птиц и зверей. Представляете, я хоть и на время, но становлюсь научным сотрудником Заповедника!

Прибыв на остров, я испугался: птиц было столько много! Как же я буду записывать и считать? Тем более, они не сидят и не ждут, пока я их сосчитаю, а постоянно летают туда, сюда, туда, сюда.

А потом оказалось, что птицы, как и люди, имеют постоянное место жительства. Даже более  того: человек может переехать жить на другую улицу, в другой город, в другую страну, а птица будет жить там, где родилась. Притом, у каждой своё гнездо, своя территория.

Три гаги с выводками живут на пороге, кулики-сороки обосновались на косе, полярные крачки – на берегу моря, орлан белохвост владеет островом Наумиха, восседает на самой макушке, как император на троне!

На Купчининском озере проживает кряква с детишками-утятами.

Я видел, что четыре гаги периодически вечером пролетают в сторону Бабьего моря, а утром возвращаются назад. Борисыч сказал, что у них ещё нет гнёзд, это молодые о́соби. Или осо́бы! Ну, я и подумал: раз молодые, значит, на свидания летают по вечерам. Куда же ещё, на ночь глядя?

И звери на острове были одни и те же. У каждого тоже своя территория, своё место.

Всё, что видел, я записывал, фотографировал.

Когда вернусь, приведу свои записи в порядок и отдам в Заповедник  и записи, и фотографии. Может, это будут последние записи, последние фотографии с острова Великий. Учёные сюда уже давно не ездят. А вдруг и Борисыч на самом деле уволится, и Сергей Шестаков, а без них я не попаду на остров.

Вот потому сейчас я и стараюсь: строчу в блокноте, щёлкаю «CANON»ом и запоминаю, запоминаю, запоминаю.

ДОМ

Дом, в котором мы с Борисычем жили, занимал центральное место в нашей жизни. Он был просто огромным, этот дом: большая веранда, большая комната, где стояла чудо-печь, кровать Борисыча, стол, за которым мы ели, гоняли чаи. За этим столом я услышал десятки былей и небылиц. Да что это я! Какие небылицы? Всё случилось на самом деле!

Вторая комната с двумя кроватями и длинным столом была моя. Раньше тут  жили учёные, от них остался микроскоп, но я в него даже не посмотрел. В микроскоп нужно смотреть, когда ты живёшь в каком-то маленьком пространстве. В микроскоп смотришь на каплю воды, а там целый мир, а крохотная комнатушка превращается во вселенную. А у меня здесь была комнатища!

На второй этаж с улицы вела прочная лестница. Там  когда-то жили студенты. У окна ос- тались только стол и стул. А мне больше и не надо. Этот второй этаж был для меня находкой. Здесь я работал, мерил  шагами огромную комнату, смотрел в окно на море.

Да, тут пространства! Не то, что в моей городской квартирке. Там, сидя на кухне, не вставая, я открывал холодильник, включал электроплиту, доставал из шкафчика надо мной заварку и конфеты. Вот там точно бы пригодился микроскоп, чтоб эта микроско- пическая кухня стала целым миром.

А собственно, она и была для нас целым миром, уже много лет мы там. И эта кухня нам с женой Алёной нравится. И коту Кеше кухня тоже нравится, ещё бы! Тут вкусно! И всем нам  этого пространства вполне хватает.

И странное дело! Когда приезжает сын со своей семьёй, мы на кухне очень уютно размещаемся: наш семейный мир и семейный мир сына. Наверно потому, что ключевое слово здесь – мир!

ПРОСТРАНСТВО И СВЯЗЬ

Жизнь на острове сопряжена с некоторыми неудобствами.

Мамы тут нет, надо самому готовить. Но для меня это – в удовольствие! Было б из чего. Я, например, могу вкусно накормить вас блюдом из одних макарон, если есть ещё лук и растительное масло.

А у нас было несколько видов тушёнки, яйца, картошка, крупы, макароны, свежие помидоры, огурцы, банка солёных огурцов. А ещё выловленная нами треска. Так что питались мы по-королевски!

Второе неудобство – стирка. Но опять же – для меня это не проблема. Я служил в армии, раньше бывал в подобных ситуациях.

Но вот что действительно было неудобно – связь. А нужно было каждое утро звонить на материк старшему инспектору Сергею Шестакову, докладывать, что браконьеров нет, пожаров не наблюдается, мы живы-здоровы. Короче – всё в порядке!

Рации не было, только мобильные телефоны. Ближайшая вышка сотовой связи находилась в Беломорской биостанции, где работали московские учёные. Это на 4-5 километров южнее нас и намного восточнее. И вышка цепляла нас только краешком зоны покрытия. И то, шутили мы, если ветер дул в нашу сторону.

На кордоне имелось только одно место, откуда можно было звонить. Там стояла круглая скамеечка – пуфик, как говорил Борисыч.

Садишься на пуфик, руку держишь в строго определённом положении, не двигаясь. Если звонок пробивался к абоненту, нужно было подносить не телефон к уху, а ухо, вернее, голову с ухом к телефону. Промахнулся – конец связи!

Потому часто ходили километра за полтора на «точку» — к бывшему складу ГСМ — горюче-смазочных материалов. Когда-то их выгружали и хранили тут.

На «точке» связь была лучше, но тоже не всегда. Бывало, наберёшь номер и сигнал безответно улетает. А телефонный звонок – это распространение электро-магнитных волн в пространстве, в воздухе. До сих пор где-то летают наши телефонные звонки…

И если вдруг зазвонит ваш мобильник и вы услышите:

- Алло! Материк? На связи остров Великий! – знайте, это мы звоним.

ЗА СЕМЬ ВЁРСТ КИСЕЛЁВУ ЗВОНИТЬ

Это я переделал пословицу «За семь вёрст киселя хлебать», то есть очень далеко идти, идёшь, идёшь, устал, измучился – пришёл, а тебя только киселём или чаем напоили. Вот если б жареную курицу поставили на стол…

Ну, в общем, не за семь вёрст, а километра за полтора, но дело не в расстоянии…

С утра пошёл дождь. Ещё вчера вечером громыхало, молнии прочерчивали зигзаги, а сегодня вылилось затяжной грозой.

Борисыч сказал, что несколько лет назад молния попала в высоченную, стройную сосну, прошила её сверху донизу и отколола по всей длине сосны доску-горбыль, как будто на лесопилке отпилили.

Дождь лесу нужен, сухо в лесу. Пусть идёт. Вот только нам неудобство. Пытались позвонить отсюда, с пуфика – безрезультатно. А позвонить надо: Борисычу — зятя Андрея с днём рожденья поздравить, а мне – попросить приятеля Володю Киселёва об услуге, он в Петербург уезжал.

- Придётся идти на точку! – сказал Борисыч.

Делать нечего — всунулись в сапоги, накинули дождевики, пошли. Под дождём по лесу идти неуютно, капли то с неба, то с листьев попадают на лицо, вода с плаща затекает в сапоги, в сапогах хлюпает. Ну да ладно, не сахарные, да и дождь летний, тёплый. Только вот комары да мошки в дождь ещё сильнее донимают. Надо же! Капля дождя больше комара, во много раз больше какой-нибудь мошкарины. Капля должна их прибить, должна утопить, а нет же! Летают припеваючи. Вернее, кровь попиваючи.

На «точке» тоже не дозвонились. Я и с бензиновой бочки звонил, и на крышу хотел забраться.

- Бесполезно, — остановил меня Борисыч, — я тут всё облазил.

Пошли назад. Дома печку затопили – обсохнуть. А тут и солнышко выкатилось.

Я хотел ещё раз попробовать позвонить с пуфика, полез в нагрудный карман куртки, где должен быть телефон – пусто! Ещё не веря этому, облазил карманы всей своей одежды — телефона нет! Наверно, наклонился, а телефон из не застёгнутого кармана и выскользнул. Было уже такое…

Помчались назад, на тропинке – нет, а в такой густой траве бесполезно искать, тем более что назад шли по литорали, а сейчас уже прилив начался, всё в воде.

Прощай «Nokia»! Да не телефон жаль, а симку. Там же все мои телефонные номера, связь со всем миром. Вот он прогресс! Раньше я номера в блокнот записывал, он дома лежал – зачем его с собой таскать, телефон тоже дома…

Телефон – ладно, куплю, симку – тоже, прежний свой телефонный номер сохраню, а номера телефонов, что на симке были, восстановить невозможно.

Такая грусть охватила… Говорил же внутренний голос:

- Не надо, не ходи!

Ну да, я-то ему ответил, как в анекдоте:

- Ну, ты, как хочешь, а я пошёл!

Вот и сходил.

ЛИТОРАЛЬ

Я  стоял  на  дне  моря  и дышал всей грудью без всяких, там, скафандров, аквалангов и прочих приспособлений  для  дыхания. Не  верите?  И напрасно.  Я запросто могу это! И вы тоже смогли бы, только не всегда, а во время отлива. А сейчас как раз и был отлив.

Прилив-отлив,  прилив-отлив.  Вдох-выдох,  вдо-о-ох, вы-ы-ыдох.  Так  дышит  Белое море.  Так дышит мировой океан, то есть, все моря и океаны, связанные друг с другом.

Чем дальше море от океана, тем меньше заметны приливы-отливы. Вон, как в Азовском море. Да и в Чёрном приливы незаметны.

А наше Белое через Баренцево море, а это рядышком, соединяется с Ледовитым океаном и приливы, и отливы очень даже ощутимы.

Если вы живёте далеко от моря и не знаете, что такое отлив и  прилив, это  очень  просто  можно увидеть и понять.

Поставьте  на  стол  обычную тарелку, в которой мама вам подаёт суп. Налейте в неё воды до половины. А  теперь  осторожно  отодвиньте  тарелку от себя. Тарелка двинется, а вода попытается  остаться на месте и приблизится к вашему краю тарелки. У вас прилив! Потом вода устремится к противоположному краю – берегу! – тарелки. Отлив у вас.

Море  находится в глубокой-глубокой впадине, как в тарелке. А Земля наша – стол, на котором находится впадина с морем. Земля движется в космосе. Это движение, а также положение Солнца и Луны, вызывает приливы и отливы. Только не так быстро, как в тарелке. Понятно?

Так  вот, про отлив. Когда  море  уходит к противоположному берегу, оголяется часть морского дна – литораль. Правда, красивое название?

На этой литорали много интересного: красивые камешки, водоросли, ракушки. А если уронить в воду что-нибудь с лодки, то в отлив можно найти. Но это если тяжёлое что-то, а так – море унесёт с собой.

Здесь, на Купчининском кордоне море очень мелкое и во время отлива вода уходит далеко от берега и литораль очень широкая.

А чуть дальше направо от дома, в глубину Каличьей губы, литораль песчаная. Так приятно по ней ходить: песок ровненький, гладенький. Жаль, что я уже такой взрослый, я бы снял ботинки, закатал штаны до колен и бегал бы по песку, крича от счастья, бегал бы и пугал чаек!

А что мне сейчас мешает это сделать? Никто же не видит меня! Ура-а-а-а!

                        В ОТЛИВ

Если выйти во время прилива за дом лесничего, такой вид открывается на Купчининский порог, покрытый водой, на мыс за порогом на материке, на ставшую просторной Каличью губу — радостно и глазам, и душе. Да ещё небо синее, бездонное – полной грудью дышится.

А во время отлива – ничего не могу поделать – тоскливо и всё тут!

Порог обнажается – разнокалиберные камни и валуны.

Мелкая Каличья губа далеко отступает от берега, как будто поднимает морское дно с такими же камнями и валунами, лужицами морской воды, бурыми пятнами водорослей…

Понимаю, что это всё временно, что скоро вода снова заполнит оголившееся пространство. Понимаю, но всё равно грустно.

На Лобанихе, где я прежде работал, там скальный берег, море глубже, и во время отлива вода так далеко не отступает. И вообще, когда море до горизонта, в отлив громадность моря не уменьшается, просто оно отодвигается.

А потом я понял, что нужно делать. Во время отлива я ухожу в лес, там столько интересного!

А в прилив по берегу брожу или в море на лодке выхожу, недалеко, но чтоб почувствовать море.

А дальше и в отлив стал к морю ходить — посмотреть на рачков-бокоплавов, похожих на маленьких креветок, их называют капшуки, на маленькую рыбку – колюшку, её можно увидеть в лужицах воды. Она в самом деле колючая. Ну, а как же! Ей надо защищаться: все хотят проглотить такую малютку, размером с ваш палец.  И рыбы, и птицы, Потому и защищается колючками!

Можно следы медведя увидеть. А Борисыч видел на песке след росомахи.

А я сейчас вижу следы резиновых сапог Борисыча – пошёл на «точку» звонить. Рядом с его следами я оставил следы своих босых ступней. Интересно получилось: каблук, рифлёная подошва и рядом – пятка, босая ступня, пять пальцев. Будет Борисыч назад идти, вот удивится, что за след такой загадочный, одна ступня такая, другая — такая? И старшему инспектору Сергею Шестакову доложит, а Шестаков позвонит в научный отдел Заповедника, учёные приедут, станут головы ломать, что за следы странные?

Нет, надо Борисычу сказать, прежде чем он звонить будет, что это я следы оставил!

ЧУДО-ПЕЧЬ

Ну, понятно о чём пойдёт речь.

Мою печь на даче поставил печник, которого я нанял.

Работу свою он выполнил неудачно. Печь была слишком большая для моего дачного помещения, она была не так ориентирована, она была наклонена, как Пизанская башня и, как башня, всё не падала. И слава Богу – не упала!

Кроме того, печь нельзя было сразу затопить. Сначала снимаешь конфорки и несколькими газетами прожигаешь дымоход, а потом уже поджигаешь стопку дров в топке: сначала лучинки потоньше, потом лучинки потолще, потом дрова потоньше, потом дрова… В общем, понятно.

На трубу у меня кирпича не хватило, потому вместо кирпичной трубы поставили асбестовую, толщиной десять сантиметров. Такие используют телефонисты при прокладке кабелей.

Когда ставили эту трубу, двое мужчин подавали её через отверстие в крыше со второго этажа, а я, стоя на хлипком трапике на крыше, принимал её.

Ну, трапик и съехал с крыши, и я, стоя на нём, о землю стукнулся не тем, на чём стоят, а тем, на чём сидят. Но удачно стукнулся: моя сиделка попала в водоотводную канаву, вырытую в мягком торфе.

Трубу тогда всё-таки поставили. Она была высокой, стройной с изящным зонтиком от снега и дождя.

Как и всё красивое, труба оказалась ненадёжной: её тонкое отверстие быстро забивалось копотью и сажей, печь начинала дымить и надо чистить трубу. Сначала один раз за лето, теперь – два… Трубочистом работаю я, но это отдельная история…

Нужно отдать должное печнику, печь горела и держала тепло хорошо.

Вот это длинное вступление для того, чтобы сказать несколько слов о печке в доме Борисыча.

Чтобы её затопить, надо положить в топку клок газеты, сверху  4-5 поленьев толщиной в руку и поджечь. Через минуту печь гудит.

А если вместо газеты положить берёзовую кору, печь гудит через 10 секунд. Вот. На этом заповедном, сказочном острове даже печь – не печь, а сказка!

ВСЁ НОРМАЛЬНО!

Вы могли бы объяснить, откуда взялся остров Великий и почему он такой большой?

Хотя, что там говорить по поводу размеров, есть острова куда больше!

Вот на севере планеты есть остров, покрытый льдом – Гренландия. Гренландия – значит, зелёная страна. Покрытая льдом и зелёная, как это? Да просто людей хотели туда заманить, вот и назвали так, чтоб думали: там райские кущи зелёные. Ага, кущи…

Или другой остров – в три раза больше Гренландии – Австралия. А вы и не знали, что Австралия – это остров? Да в самом названии звучит: Австралия – овстралия – остров. Улавливаете звукопись?

А вообще думать надо не откуда взялся остров Великий, а откуда взялось Белое море и другие моря.

У меня две версии. Первая. Вот смотрите, миллионы лет назад планета была только сушей покрыта. После каких-то невероятных катаклизмов, взрывов, извержений часть суши поднялась, часть – опустилась. Получились горы и впадины.

Впадины заполнились водой – вот вам озёра, моря с островами. Только вот откуда столько воды взялось и почему одна пресная, другая солёная? У меня не спрашивайте, не знаю.

Вторая версия. Вся планета была покрыта водой. Опять же какие-то катаклизмы, что-то поднялось, что-то опустилось. И опять тот же самый вопрос: откуда столько воды, почему она солёная и пресная…

Но в любом случае не обошлось без воды. Вода – жизнь! Попробуйте день без воды обойтись. Что? Запросто? Ничего подобного! Если вы даже не пьёте воду, то жидкость всё равно употребляете: чай, сок, компот, молоко, мороженое, фрукты. А суп?

А если только хлеб и котлету или хлеб и сыр – через пять минут чаю запросите!

Что-то я далеко ушёл от Великого…

Да никуда я не ушёл. Здесь я. Воду для чая кипячу.

Пью чай и думаю: а если опять катаклизмы начнутся? И снова: суша опустится, а дно моря поднимется? А мы? Вон всё время вулканы извергаются то там, то там…

Да ничего не будет! Земля – это такой же организм живой, как и ваш. А вулканы, как нарывы. Вы же от нарыва на руке не умираете? Подумаешь, нарвало, прорвало и зажило. Так и вулкан на теле Земли.

Так что остров Великий никуда не денется. Меня беспокоит другое: указательный палец нарывать начал. Пойду пальцем займусь. Всё будет хорошо!

ДОЖДЬ

Он льёт и льёт целый день, с самого утра. И нельзя сказать, что в лесу от дождя потемнело, стало серо. Наоборот, посвежело, посветлело. Растения смыли с себя пыль и усталость от жары. Листья налились соками, стебли травы распрямились, стали упругими. А те травы, у которых широкие стебли наклонились под тяжестью капель, они потом взбодрятся, распрямятся.

Интересно, а как звери чувствуют себя под дождём?

Лоси, должно быть, укрылись под густыми кронами елей. А может, наоборот, пока зелень сочная, пасутся.

А медведю дождь не помеха. Шерсть – вон какая густая! Да дело не только в шубе. Мишке всё время надо искать себе пропитание, а сейчас, пока ягоды не созрели, особенно.

Медведь разрывает муравейники, разламывает пни и языком слизывает личинки жуков, муравьёв. Это же сколько личинок надо, чтоб медведь насытился! А ещё он выкапывает корешки трав – он знает какие.

При отливе на литорали обнажаются целые луга сочно-зелёной травы астры, похожей на стебли лука. Трава и цветёт, как цветок. Под водой, а цвётёт! Медведь пасётся в этой траве, как корова. Даже чавкает от удовольствия!

Я тоже попробовал травку – кисло-солёненькая. Если её мелко нарезать, смешать с помидорами и огурцами, залить майонезом – отличный морской салат получится. Полезный, с йодом!

А дождь всё сыплет…

Морские птицы, наверно, дождь вообще не замечают. Они сидят на воде, плывут по воде, в воду ныряют – что им дождь!

Но вот лесным птицам под дождём плохо. Они сидят на ветках, нахохлившись,  а птицы-мамы распушили над гнёздами пёрышки, укрывают, берегут своих чад, чтоб не промокли, не простудились…

А может,  и нет, может, и не боятся дождя. И звери, и птицы, и растения, и дождь – всё это природа, всё едино, всем хорошо под летним дождём. Только мне плохо! Никуда не пойти, не выйти. Сижу на крылечке, под навесом. Зато всё вижу, всё слышу и обо всём рассказать могу!

У МОРЯ ПОГОДА

В своей Кандалакше я живу рядом с Белым морем, часто его вижу и теперь уже не обращаю на него внимания. А чего обращать? Я от него никак не завишу. Я не моряк и не сумасшедший рыбак, в море не выхожу, а треску могу и в супермаркете купить. А захочется побаловать себя – пожалуйста! Там же форель охлаждённая, сёмга. Есть денежка – кушай на здоровье!

А когда идёт селёдка-беломорка – тоже можно купить, у рыбаков.

Ну а если и не будет рыбы, с голоду не помру – есть чем заменить сейчас.

Потому и говорю, что я от моря не завишу. А оно от меня – да!

Вот смотрите: заправляю машину и пролил бензин или масло – дождём его в море смыло. Да и не только я. Улицы города спускаются к морю, и все наши бензиново-масляные дела, все химические гадости, весь мусор и грязь дождём или талой водой несёт в море.

Хорошо ему? Какое там хорошо! Потому и уходят от наших берегов треска и селёдка, тюлени и киты-белухи. Вот в этом году я их не видел.

А сейчас я живу на северном берегу острова Великий, и четвёртый день море бьёт и бьёт в берега, ветер злобствует, тучи дождём проливаются.

Вот тут наоборот: море от меня никак не зависит: я без машины, мусор в траву и в воду не бросаю.

Зато я от моря очень даже завишу. Не могу сейчас выйти в море трески на ужин наловить. А когда соберусь домой, вдруг заштормит море и не пустит меня…

Может, море на меня обиделось?

Стою на высоком берегу, смотрю в море и мысленно прошу у него прощения. Обещаю осторожно обращаться с бензином и приятелей об этом попрошу, а они своих приятелей. Глядишь, и чище станет залив. Вернутся к нам и рыба, и киты.

И удивительное дело! Пока я стоял на берегу, волны стали сглаживаться, ветер смягчился, тучи посветлели, даже солнышко сквозь них просвечивает. Выходит, услышало море мои мысли, простило меня. Вот здорово!

Значит, точно мы связаны друг с другом, зависим друг от друга. Я об этом давно думаю. Да что там думаю, наверняка знаю!

МОРЕ В МОРЕ

Наконец, погода улучшилась, только вдалеке за Купчининским мысом глухо били волны. Но это уже были и не волны, это накат – остатки прежнего волнения.

Море не может сразу успокоится: нажал кнопку «выкл.» — и всё, тихо. Вы ведь если сердитесь, размахиваете руками, тоже не сразу успокаиваетесь, сначала поворчите. Так и море…

Ну вот, с хорошей погодой пошли мы в Бабье море. Вы, небось, подумали: как это? Куда это? Да никуда! Здесь же.

Слева от Купчининского порога большой, диаметром восемь километров, залив, или губа. Эта губа и называется Бабьим морем.

А называется так потому, что Бабье море хоть и большое, но мелкое. Восемь-десять метров средняя глубина. Согласитесь, это же не морская глубина, не мужская, тут только детям да женщинам бултыхаться. Потому  и назвали так.

Снова поднимается ветерок, но тут в Бабьем море можно пройти в любую погоду либо вдоль подветренных берегов, либо спрятаться между островов. А их тут около 60!

Есть острова, покрытые лесом – Берёзовый остров или Еловый. А есть каменистые, голые острова. Их называют лудами. Знаете почему? Когда паяют, то есть лудят, используют олово. Капли олова округлые, гладенькие, как валуны на острове. Олово – это припой или полуда. Отсюда и луда. Во! Отсюда луда – хорошо, складно звучит!

Название Бабье море укрепилось во время Великой Отечественной войны. Мужчины ушли на фронт, а женщинам самим приходилось заботиться о семье, кормить детей. И в Бабьем море они ловили треску и для себя, и стране сдавали. Ловили на донку до 200 килограммов трески в день. Сейчас ни один мужчина столько не поймает. Ну, разве что в браконьерскую сеть. Вот вам и Бабье море!

Раньше в Бабьем море на небольших островах было до сотни гнездовий гаги. А сейчас нет гаги здесь. И трески нет. Мы дважды бросали якорь – пусто.

Говорят, криля – рачков таких, не стало. Всё может быть, это учёные должны разобраться.

Бабье море — заповедное и хорошо защищено от посторонних. С одной стороны – наш Купчининский порог — видите красную точку справа — а с другой – Городецкий порог –красная точка слева.  А эти пороги просто так, без знания их, не переступишь. Но можно с материка попасть, но там глухие леса.

Прошли мы Городецкий порог, пошли в сторону кордона Лобаниха. Стали подходить к выходу в пролив Великая салма, а по этому проливу навстречу нам катили большие тёмно-синие волны с белыми барашками. Один  Борисыч прошёл бы здесь, но моего моряцкого опыта хватало только на Бабье море. И мы повернули назад.

НАУКА

Лет 20 назад на Великий часто приезжали учёные и студенты. На Купчининском кордоне и на Лобанихе построили специальные дома, где учёные жили и работали.

Потом наша страна изменилась, изменилось и отношение к науке и к Заповеднику. Учёные появлялись на Великом всё реже, а потом и вовсе перестали приезжать сюда.

Но всё-таки один учёный, вернее, учёная, по фамилии Репова, приезжала на Великий.  Она не была в штате Кандалакшского заповедника, но руководство разрешало ей заниматься на острове наукой. И правильно. Научный работник вреда природе не принесёт.

Эта Репова была нудной, въедливой и приставучей, каким и должен быть, или должна быть, учёная. Она требовала отвезти её то в одну губу, то в другую, требовала, чтобы Борисыч сопровождал её в научных походах. А Борисычу приказали её сопровождать. Он и делал это, но делал, скрепя сердце.

У него  и своей работы было выше крыши! По закону и по обязанностям он отвечал только за свой, за Купчининский кордон, а по совести – беспокоился за весь остров.

В то время, когда прибыла Репова, Борисыч обновлял кварталки.

Кварталка – это тропа такая. Весь остров разделён на квадраты, то есть на кварталы, со стороною в один километр. Линии эти проходят с севера на юг, и с запада на восток. Их около тридцати. Когда-то давно эти линии-кварталки провели, расчистили, но они, конечно, постоянно зарастают молодняком, дерево может упасть, и нужно постоянно их прочищать, чем Борисыч и занимался тогда.

А тут Репова требует отвезти её на Лобаниху.

Погода была солнечной, но дул свежий ветер с востока, и Борисыч объяснил, что Бабье море они пройдут легко, а вот в Великой салме – длинном и широком проливе – будет небезопасно. Но Репова настояла. Хозяин – барин! Пошли.

Получилось, как и предупреждал Борисыч: в Великой салме дул встречный сильный ветер, гнал высокую волну. Моторку сильно и громко било днищем о волны, но всё-таки добрались до Лобанихи.

Когда причалили в уютной бухточке, Репова сидела в лодке бледная и недвижимая, потом с трудом встала. Борисыч помог ей высадиться и с этого времени зауважал Репову. За весь путь она ни разу не пожаловалась, ни разу не ойкнула, сидела молча и мужественно.

Зато потом перед тем как куда-то идти, Репова спрашивала, не согласится ли Борисыч отвезти её и какая погода в море.

Такая наука!

ГАДЮКА

Про научного работника Репову есть ещё одна история. Хотя историй о ней, как и о любом другом человеке, наверное, много. Но мне Борисыч рассказал только эти.

Так вот, о Реповой.

В одном солнечном месте Парасьиной губы есть много камней. Они хорошо прогреваются под солнцем и на них собираются гадюки.

Гадюка – опасная змея, может укусить, но не смертельно. Хотя для человека, боящегося даже укуса комара, вот как моя жена Алёна, змея – вообще катастрофа!

Этих гадюк в губе Парасьина келья и увидела однажды Репова. В следующий свой приход  Репова воткнула там шест с надписью: «Осторожно, змеи!»

Я сначала улыбнулся: для чего это? Там же никого нет. А потом другое подумал: молодец эта женщина, идёшь, замечтался или засмотрелся на что-нибудь и забыл про гадюк. А тут табличка! Ага, надо быть осторожным, или вообще обойти это место.

Вообще-то мне приходилось с ней, с гадюкой этой, встречаться. Ну, не встречаться, а увидеть её очень близко. Это на Лобанихе было.

Жена готовила во дворе на летней печке, я сидел под домом, возился с удочками. А на сосне вовсю трещала сорока. Крики её я воспринимал краешком сознания, так как был увлечён мыслями о рыбалке.

Вдруг слышу, жена кричит:

- Иди сюда скорее!

Я бросился к ней, смотрю — метрах в пяти от неё под сосной в невысокой жиденькой травке, на солнышке лежит змея. Она была не желтовато-коричневого цвета, а чёрного. Здесь они такие.

Гадюка свернулась спиралью. Услышав или почувствовав топот, гадюка подняла голову. Я замер, потом развернулся и помчался за фотиком.

Когда я прибежал, увидел лишь её хвост, исчезающий в траве.

А вот, если б у нас стояла такая табличка, как Репова ставила, я бы всё время помнил про змей, ходил с фотоаппаратом и заснял бы гадюку с расстояния один метр.

А если б я был более внимательным, то понял бы, что сорока назойливо кричала не просто так, на её сорочьем языке это как раз и означало: — Осторожно, змея!

КОСА

Сижу на крылечке, снаряжаю спиннинг треску ловить. Снаряжаю и думаю, зачем я вообще всё это покупал: спиннинг, катушку, блесну классную, леску тонкую и прочную.

Борисыч ловит на обычную донку. Донка – это леска, намотанная на мотовило. Заканчивается толстая леска тусклой блесной, а на самом конце лески – крючок величиной с ваш палец. Вообще треска рыба хоть и вкусная, но глупая! Когда у неё жор, вместо блесны можно привязать обычную гайку, чтоб леску с крючком на дно тянула, и треска будет ловиться.

Ну, конечно, голодная треска не гайку языком пробует, а наживку на крючке хватает.

Справедливости ради, нужно сказать, что спиннинг я ладил не напрасно: кроме трески, мне попадалась и зубатка, и камбала. А Борисычу на донку – нет .

Ну, так вот, настраиваю спиннинг и слышу за домом на косе кулики-сороки гвалт подняли. Называются они так, потому что своим чёрно-белым оперением похожи на сорок, и кричать также любят. Только хвост у них короткий, не как у сорок.

Наверное, что-то происходит на косе. Просто так кулики беспокоиться не будут.

Коса начинается от подножья высокого берега за домом и тянется до середины порога. В начале она покрыта разнотравьем, затем — камыш и осока, и заканчивается каменистой россыпью и щитом «Заповедная зона. Вход воспрещён».

Над серединой косы летали и горланили кулики, а выше парил орлан-белохвост. Ну, понятно, почему белохвост. Перья на конце хвоста его абсолютно белые. И понятно, почему были взбудоражены кулики:  орлан просто так парить не будет. Он ничем не брезгует: грызуна может когтями цапнуть, яйцо из гнезда нагло унести или птенца. Может за рыбой в воду нырнуть.

Видать, и сейчас чего-то высматривает бандит этот. А у куликов птенцы подрастают, но ещё глупые, могут попасть в когти орла.

Думаю: «Надо помочь куликам, постою тут, может, испугается, улетит».

Так оно и случилось. Я начал махать руками, свистеть, орлан и убрался.

Теперь, когда я выхожу на косу, кулики спокойны, не летают надо мной, не кричат.

Признали во мне своего!

СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ

На четвёртый день моего пребывания на острове установилась погода: ветер улёгся, волны разгладились, посветлело и в природе, и в душе.

Мы с Борисычем питались рыбными и мясными консервами, и свежая рыбка треска была бы очень кстати.

У меня от вкуса трески остались очень хорошие воспоминания с первого раза, когда я попробовал её. В июле-августе, когда начинался её клёв, она попадала на стол прямо с моря. В остальное время – из супермаркета.

Треску вылавливают в соседнем Баренцевом море, охлаждённая, она поступает в продажу. Но треска из супермаркета – совсем другая треска!

Снасти были готовы, и в девять вечера с приливом мы вышли в море.

Ловят треску не в открытом море, а напротив скальных берегов, в метрах ста от них.

Моторка пересекла Каличью губу и шла вдоль каменистых берегов Коротеева мыса. Скалки были невысокие.

В трёх местах на берегу лежали огромные ржавые бочки. Раньше это были якорные стоянки. Непонятно? Если корабль не может подойти к берегу из-за мели, он чалится к такой вот бочке-поплавку. А бочка крепится на нормальной глубине ко дну.

Со временем крепёж ослаб, перержавел, и бочки штормом выбросило на берег. Где они  раньше были – никто не знает.

Сейчас бочки были ориентиром. И Борисыч, и старший инспектор Сергей Шестаков так и говорили: рыбачили у первой бочки или у второй.

Мы заякорились чуть дальше третьей. Глубина была четыре-пять метров. Нормально.

Треска ловилась хорошо. Только успевай удочкой работать: опустил – вытащил, опус-

тил — вытащил трещи́ну. Надо б остановиться, да рыбачий азарт не даёт!

Всё время, пока мы стояли здесь, метрах в тридцати от лодки выныривал тюлень, то с одной, то с другой стороны. Вынырнет и смотрит круглыми глазами на любопытной усатой мордочке.

Тюлень этот, самый крупный из всех тюленей, называется лахтак – морской заяц.

- Может, рыбки хочет? – спросил я Борисыча.

- Да нет, он сыт, потому и играет.

А называется он морским зайцем вот почему. Выбираясь на камень или на льдину, он опирается передними ластами и выталкивает себя из воды хвостом, как бы прыжок делает. Ну, как обычный заяц прыгает. Потому и морской заяц.

Наверно, это был один из тех, что я видел в Кандалакшском заливе у города. Видать,  узнал меня, потому и вертелся рядышком!

    РОДСТВЕННИК   

Каждый раз, когда я выхожу в море ловить треску, меня встречает тюлень – морской заяц. Мы с ним  как добрые знакомые: я машу ему рукой и мысленно вижу, как он ответно машет мне ластой. А что? Если б я пожил тут ещё месяц-полтора, так и было бы.

Кстати, у морского зайца в Белом море есть родственник. Гренландский тюлень. Ну, конечно, не очень родственник – только внешне похож. Это, вот, например, вы и какой-нибудь юный француз. Внешне похожи, по земле ходите, воздухом дышите, а так – разные. Вас можно назвать не родственниками – земляками.

А морского зайца и гренландского тюленя земляками не назовёшь. Водняками – плохо. А моряки – это совсем другое. Пусть будут родственниками.

Гренландский тюлень приходит к нам в Белое море за косяками сельди-беломорки, идущей сюда на нерест.

А зимой он далеко севернее обитает. Он выбирает ровную, без торосов дрейфующую льдину. Каждый раз — другую. Но никогда он не поселится на припайной, то есть примёрзшей к берегу льдине.

Догадались, почему? Правильно, чтобы хищники с берега не подкрались к детёнышу-тюленёнку. И без торосов льдину выбирают – за торосами может белый медведь спрятаться и напасть. Но белый медведь не любит охотиться на гренландского тюленя. Попробуй подкрасться к нему незаметно. А если и подкрадёшься, он – нырк! – в лунку, и поминай, как звали. Да и собираются их тут сотни, даже тысячи. Потому белый мишка предпочитает охотиться на нерпу. С нерпой проще.

Когда мама-тюлениха ныряет в воду покормиться рыбкой, льдину может далеко отнести. Но тюлениха  всегда находит именно эту льдину и на ней среди сотен других детёнышей находит именно своего сыночка. Или дочечку!

И ничего удивительного! Ваша мама тоже никогда вместо вас другого не выберет. Приласкать может, а выбрать – нет!

                                                            ДЕНЬ ТРЕСКИ

Значит так, дожидаетесь отлива, идёте на литораль, смотрите, где песчаное дно, ищите на песке холмики с колбасками песка на вершинах.

Да их и не надо искать, холмиков таких полно. Под холмиком в песке сидит червяк – пескожил, похожий на земляного червяка, только намного толще.

Пескожил засасывает песок с остатками водорослей, как бы процеживает песок, водоросли себе оставляет, а песок через хвост выбрасывает. Потому такие песчаные колбаски на холмиках. Здесь хвост червяка. А в 20-30 сантиметрах – воронка, это червяк засасывает песок. В общем, понятно, да? Тут голова, там хвост.

Выкапывать червяка надо полностью с головой и хвостом. Много пескожилов не надо, на одного червяка можно поймать 2-4 трески. Да и тресо́к много не надо, холодильника же нет.

Я много раз говорил, что свежевыловленная и поджаренная треска – это песня. Чтоб узнать, какая песня, надо её послушать. Потому я не буду рассказывать, какая треска вкусная, надо пробовать. Сказав, что на двоих много тресо́к не надо, я погорячился. Мы с Борисычем таскали треску взахлёб! Как остановишься, когда она в очередь на крючок лезет?

Всё! Наконец, черви закончились. Пошли домой. Треску почистили к часу ночи.

Утром я очень жалел о том, что мы поддались рыбацкому азарту, не остановились вовремя. Жалел потому, что треской занимался как раз я.

У Борисыча была огромная сковорода. В ней помещалось семь рыбин. Вот таких порций у меня получилось четыре. Да ещё уха из шести штук.

Ели мы рыбу с утра сегодняшнего дня до вечера завтрашнего. Да нет, что вы! Ели с перерывами, но  три раза в день. Притом, ели, припеваючи. Жареная треска – это же песня!

СКОЛЬКО РЫБЫ

Вообще-то правильней было бы сказать: сколько надо рыбы. Это я вот к чему. Смотрите, только на Великом я видел 5 видов морских птиц. А сколько их всего? Они питаются рыбой, притом, каждый день. Это я могу рыбу есть только два дня подряд, а они постоянно.

И сколько рыбы надо, чтобы накормить пернатых друзей человека.

То, что я сейчас сказал, получилось как бы иронично, вроде мне жаль рыбы для морских птиц. Да ничего подобного! Пусть едят себе на здоровье.

Просто мне, в самом деле, интересно, сколько рыбы надо для всех морских птиц. Таких данных я нигде не нашёл.

А ещё моржи, тюлени, нерпы, киты, прочие морские звери. А мы с вами? Хотя вы, наверно, равнодушны к рыбе. Но это пока. А взрослые все любят рыбу. А многие любят рыбу и ловят её. И не только на удочку.

Во всём мире существует огромный рыболовецкий флот. Я не буду говорить вам, сколько он вылавливает рыбы, иначе вы расстроитесь. Когда я узнал, сколько приблизительно в мире вылавливается рыбы, у меня ручка чуть не выпала из рук! Это же надо, сколько рыбы в морях!

Ну, понятно, рыбы становится всё меньше, а её хотят выловить всё больше, потому что численность населения растёт, растёт и количество того, что мы съедаем вообще.

Если каждый человек в день съест только 100 граммов рыбы, надо ежедневно семьсот тысяч тонн её. А сколько в месяц? А в год?

Это хорошо, что человек не ест рыбу каждый день, а вы её вообще не любите.

И всё-таки выходит, чем больше мы едим рыбы, тем меньше её остаётся для морских птиц и зверей. И их количество может уменьшиться.

А если мы не будем есть рыбу, то наше количество, то есть нас, будет меньше. Ужас! И что делать?

А уже давно нашли выход: разводить рыбу. И успешно делают это.

Но всё-таки и наши аппетиты надо умерить. Это и для здоровья полезно, и для морских птиц со зверями. А то вот хотя бы нас с Борисычем возьмите: столько рыбы наловили, что два дня ели да по три раза в день. Куда это годится!

НА МАТЕРИК 

Как-то серьёзно, многообещающе звучит, загадочно даже!

Так Борисыч сказал:

- Завтра на материк идём!

Ну, это кажется только, что загадочно и далеко, а на самом деле на ту сторону перешёл по порогу — и ты на материке. Но это у нас так. А с восточного кордона надо несколько часов на лодке идти. А есть острова, что и за сутки не дойдёшь до материка…

А что такое материк? Это огромная часть суши, окружённая водой, например, Африка, Южная и Северная Америки.

А у нас наоборот: наше Белое море почти со всех сторон окружено сушей, и у нас очень понятно: материк – основная, материнская земля, а острова – её сыновья.

Ну, попали мы на материк.

Береговая часть его поросла березняком и разнокалиберными елями, а дальше пошёл боровой, то есть высокий сосновый лес. А в боровом лесу дичь какая? Боровая: глухари, рябчики, куропатки. Только не видно и не слышно их, наверное, попрятались.

Тут и лоси есть. Хотя лосей и на Великом много. Борисыч зимой видел целое стадо лосей. Но шли они по снегу не стадом, а друг за другом. А впереди вожак, огромный лось! Шли след в след, чтоб легче идти было. Вот посмотреть бы!

А здесь, возле Купчининского озера, каждый год появляется лосиха с лосёнком.

А сейчас они тут, но услышали нас, и ушли в заросли. Жаль, хотелось бы встретить их. Но Борисыч сказал, что встречать лучше не надо. Это опасно.

Вот интересно: если к  ребёнку подходит незнакомец, начинает сюсюкать, совать конфетку — мама ребёнка рядом стоит и смотрит благосклонно.

А если вы к лосёнку будете подходить с веточками ивы – лоси иву любят, с охапкой травы, да хоть с букетом цветов, лосихе это не понравится, и кончится это плохо: лосиха может ударить передними ногами. А представьте, если такая громадина копытами ударит!  Почему лосиха так ведёт себя? Да потому, что на лосей всю жизнь охотились. В каждом человеке лось видит врага.

Прошли мы по лесу, посмотрели Купчининское озеро. Озеро, как озеро. И лес такой же, как на Великом…

На материке, если долго идти, выйдешь к населённому пункту. А на острове так и будешь ходить вдоль берега. Потому, если долго находишься на острове, тянет к материнской земле, на материк.

Походили мы, походили, хоть и такой же лес, но неуютно как-то. И меня потянуло на остров. Там у нас с Борисычем дом. А где дом – там и надёжно!

ЗА ВОДОЙ

Нужно сказать, что с водой у нас была некоторая напряжённость. С питьевой водой.

В жаркий день окунуться в море – пожалуйста. В баньке попариться – можно! Метрах в ста от неё колодец. Из него мы брали воду для бани, для мытья посуды и других хозяйственных нужд. На вкус она была, в общем, нормальная, но от торфа — тёмно-коричневого цвета.  И пить её из-за этого было неприятно. Да и попахивала прелью.

Потому за нормальной питьевой водичкой мы ходили к роднику. А это за порогом, на материке. Нужно было в прилив на лодке переплыть на материк и вдоль берега по лесу идти к роднику.

Можно и пешком при отливе перейти порог, но прыгать по камням с четырьмя полными пятилитровыми банками не очень-то…

Я шёл по тропе впереди, Борисыч, поотстав, за мной. Я вертел головой по сторонам и вдруг резко остановился. Ещё бы! Впереди в метрах сорока стоял медвежонок. Он выглядел уютно и забавно.

Он смотрел, смотрел на меня, а потом вдруг с любопытством направился ко мне. В голове у меня в доли секунды пронеслось: особо опасна в лесу встреча с раненым медведем или медведицей с медвежатами. Ну, ясно почему. Раненый медведь от боли рязьярён,  и ему всё нипочём. А мама-медведица беспокоится за своих малышей и подумает, что ты, то есть я, представляю для них опасность и нападёт.

Медвежонок – вот он. А где мама? И что делать? Куда бежать? А где Борисыч? Я оглянулся и увидел, что из поднятой руки Борисыча с треском и шипением вылетел заряд. Это он пальнул из пугалки – что-то типа  ракетницы. Она как раз для таких случаев.

Услышав треск, увидев искры, медвежонок бросился в лес, мы бросились назад по тропе. На берегу у лодки отдышались.

- Повезло, что пугалка в кармане оказалась. Могло быть хуже, — сказал Борисыч.

Насколько хуже, я не стал интересоваться, чтоб не портить дальше и так испорченное настроение.

За водой в тот раз мы не пошли. У нас ещё оставалось немного. От жажды не умрём. А от медведицы….  Тем более и зарядов для пугалки с собой не было.

            ПРОПАЖА

Бурые медведи часто появляются  на берегу во время отлива. Можно сказать, что они сюда как на работу ходят. Во-первых, чтобы  сочной травки астры пожевать.

Во-вторых, море иногда делает сюрпризы: выбрасывает на берег рыбу или тюленя.

И однажды море сделало прямо королевский подарок: на материковом берегу лежала туша белухи. Белуха – это небольшой, до пяти метров в длину, кит серебристо-белого цвета. Потому и белуха. А эта белуха была трёхметровая.

Белуха обитает в Баренцевом море, а к нам, в Кандалакшский залив Белого моря заходит за косяками селёдки-беломорки, идущей на нерест.

Пулевых отверстий, других видимых повреждений на коже белухи лесничий Борисыч не нашёл. Может, от болезни умерла, кто знает.

Борисыч рассказывал:

- Вечером показался медведь. Вышел из лесу такой шифоньер и сразу к белухе, как будто ему по телефону сообщили про неё…

Борисыч решил привязать белуху, чтоб мишка не утащил её в лес, и чтоб она там не разлагалась.

Он принёс прочный фал — верёвку такую, обмотал его вокруг хвоста белухи и вокруг валуна, закрепил хорошим узлом.

Когда Борисыч отошёл на приличное расстояние, возле белухи снова появился медведь. Борисыч не стал ждать, когда медведь начнёт есть белуху, ушёл.

На следующий день на том месте Борисыч не увидел ни кита, ни фала. Миша фал из-под валуна  выдернул и кита уволок вместе с фалом. Свой подарок моря медведь спрятал так, что лесничий ни остатков белухи, ни своего ценного фала так и не нашёл, хотя не один раз пытался.

Борисыч до сих пор обижен на медведя, не может простить ему тот фал.

Ну, так верно! Не надо было трогать мишкину белуху. Он подумал, что Борисыч хочет забрать его угощение, потому и спрятал. Тем более, что в заповедном лесу полно укромных местечек!

ПУТЕШЕСТВЕННИЦА

Согласитесь, приятно встретить старых знакомых, особенно в незнакомом месте. Вот зайца морского встретил. Теперь ещё одни знакомые появились – полярные крачки – пролетали над порогом.

Четыре года назад я жил в далёком поморском селе, на востоке Кольского полуострова, куда только вертолётом и вездеходом добираются. Село стоит на берегу моря и на берегу реки Чаваньга, и называется: село Чаваньга.

Здесь, как и везде в подобных местах, было много морских птиц.

Над морем кружили чайки, а над устьем реки – полярные крачки. Это белая птица размером с голубя, на голове у неё чёрная шапочка из перьев, клюв и перепончатые лапы красные. Хвост похож на ласточкин – раздвоён.

Как только над территорией – сейчас бы сказали: контролируемой крачками, появлялась чайка, к ней устремлялось звено истребителей из трёх крачек. Очень похоже! Чаек они не истребляли, но со своей территории выпроваживали. Две крачки летели по бокам чайки, третья сзади. И чайка подчинялась, хоть и была значительно крупнее крачек. А попробуй не подчинись, если тут же могли прийти на помощь ещё одно или два звена дежурных пернатых истребителей. Заклюют!

Крачки селятся на островах, по берегам водоёмов и наземных непрошеных гостей тоже отгоняют: лисиц, песцов и даже волков. И потому в тех местах, где селятся крачки, много мышей, леммингов. Тут им безопасно.

Когда у нас кончается лето, крачка летит на другой край Земли – в Антарктиду. А когда там лето кончается, она возвращается назад. Туда и обратно выходит 40 тысяч километров! А некоторые крачки и больше пролетают. Они же не по прямой летят, а вдоль берегов материков – Америки, Африки, мимо Австралии.

Всё время в полёте, на лету и рыбу ловит: поймала, проглотила и дальше полетела.

Среди людей самый известный путешественник Фёдор Конюхов, а среди птиц – полярная крачка.

Так что разговоры о лягушке-путешественнице и в самом деле – сказка.

А крачка два раза в год над всей Землёй пролетает. Счастливая, мне бы так!

ДЖЕНТЛЬМЕНСКИЙ КЛУБ

Зубастый волк нормально звучит? Нормально, так же, как и зубастый тигр или другой хищник.

А зубастая птица? Нет, я имею в виду не птеродактилей. Зубастые птеродактили давно вымерли.

А тут вдруг узнаю, что на острове Великий водится зубастая птица кроха́ль. Ну, что есть такие птицы, я и раньше знал, но что эти птицы – зубастики, только сейчас выяснил.

У кроха́ля клюв сверху и снизу покрыт роговыми пластинками. Они как зубы.  Догадались для чего? Правильно, чтоб рыбу крепче держать. Почему-то у других морских птиц таких зубов нет, наверно, они завидуют крохаля́м.

Я вот тоже завидую. Если кому-то приходилось рыбу чистить, поймёт меня, почему. Рыба из рук выскальзывает, из раковины норовит выпрыгнуть.

Если бы на руках были зубы, тогда чистить рыбу – милое дело!

Подождите, если на руках зубы, как что-то другое делать? Как руку приятелю пожать? Выходит, укусить его за руку? Нет, не надо мне зубы на руках. Не так часто я рыбу чищу. К тому же сейчас полно всяких приспособлений для этого.

Почему птица так называется – крохаль – я не знаю. Но точно не потому, что она маленькая, кроха. Крохаль больше голубя.

И не потому, что крохи подбирают. В общем, не знаю.

Как-то я шёл позвонить на «точку», к бывшему складу ГСМ. Тут Каличья губа заканчи -вается просторной и уютной заводью с камышом и осокой по берегам. И в этой уютной заводи находится джентльменский клуб крохале́й. Их тут собирается сотни три на линьку. Вместе линять веселей!

Поступают крохали́, как настоящие мужчины, джентльмены. Настоящий мужчина никогда не покажется на глаза даме в неаккуратном костюме. А у крохале́й сейчас костюмы действительно, не того… Старые перья выпали, а новые ещё не выросли.

Если случайно приблизишься к ним, они бегут, бегут по воде, а взлететь не могут. Но я к ним приближаться не собираюсь. Я не член их джентльменского клуба. И мой новый камуфляжный костюм ещё не линяет и выглядит вполне прилично.

Да и женщинам на глаза я покажусь ещё не скоро.

ЛЕСНЫЕ ПУТИ

Когда прибыл на Великий, предполагал, что места здесь дикие, ни троп нет, ни дорог. Ну, дорог нет, конечно, а тропинок оказалось достаточно.

Ну, во-первых,  по берегу вдоль моря. Понятно, конечно, по этой тропе лесник постоянно ходит. Раньше ходили студенты, учёные. Натоптали тропу.

Кстати по тропе вдоль моря можно весь Великий обойти. Это больше сотни километров, если обходить все мысы, заходить во все бухточки и заливы. Надо будет идти через болота, через травы и кустарник – тропа не везде ясная — на скалы подниматься, на ночь останавливаться. Столько увидишь и узнаешь!

И зачем я только заговорил об этом. Теперь и буду думать: как обойти Великий…

Так вот, что вдоль моря тропинка – понятно. Но в лесу – тоже есть, не такие явные и натоптанные, как на берегу, но ясно, что по ним ходят. Учёных нет, студентов нет, кто?

Хожу по таким тропам и вижу помёт звериный.

Ну, так ясно же – это они: медведи, лоси, рыси, росомахи. Хотя рыси и росомахи любят на деревья забираться, но они же не обезьяны, чтоб по деревьям прыгать. Они тоже по тропам на охоту и на водопой ходят.

Да лесничий тут бывает, да я вот сейчас иду, верчу головой по сторонам, да разговариваю сам с собой или песни пою.

Нет-нет, вы не думайте, я в порядке. А разговариваю, чтоб звери услыхали меня и дорогу уступили.

Нормальный зверь на нормального человека не полезет. Звери тут нормальные. А с чего им другими быть? Остров заповедный, никто их не беспокоит и не раздражает.

И я нормальный. Когда устраивался на работу сюда, проходил медицинскую комиссию. Все врачи написали: здоров!

В СКАЗКУ И ОБРАТНО

Иду по лесу и плыву. Плыву в запахе багульника. Багульник иначе – болиголов. Надо уходить из этого места, чтоб и вправду  не заболиголовило. Только подумал, багульник и закончился. Ну, сказка прямо!

Сосны тут стройные, с высокими чистыми стволами, уходящими в небо. А внизу брусничник, черничник. Иногда в низинках встречаются несколько кустиков морошки с зелёными ягодами. Морошка здесь долго зреть будет, здесь под соснами — тень.

Иду, переступая через давно упавшие стволы, уже поросшие мхом, травой. Если наступить на такой ствол, он пружинит. Но наступать на стволы, особенно мокрые, нельзя, можно поскользнуться. Это опасно в лесу.

А лес меняется – то реже, то гуще сосны. И кажется: сейчас на поляне увижу избушку на курьих ножках. А на крылечке Баба-Яга — Костяная Нога. Приставила к глазам ладошку козырьком и вглядывается:

-        Это кто там ко мне идёт?

Даже не по себе стало!

А чего это я? К Бабе-Яге попадают Иванушки, пионеры башковитые, а я мужчина взрослый. А потом опять забеспокоился: а Леший, а Кощей Бессмертный? Я против Кощея по возрасту вообще младенец! Баба Яга может запросто на лопату да в печь!

И зачем про Кощея вспомнил? Не хватало ещё про Змея Горыныча… Ну, вот и подумал.

Но потом успокоился: откуда Кощею да Змею Горынычу взяться? Они ж из настоящей сказки.

А тут и наш кордон показался.

А в самом деле, хорошо бы в сказке побывать, но вернуться оттуда подобру-поздорову. Вот как я сейчас!

ВИДЕНИЕ

Не знаю, как медведи и рыси, но один пернатый житель Великого отнёсся ко мне вполне по-свойски, даже более того, с издёвкой.

Лес начинается сразу от крыльца. Замечательный лес! Высокие чистые сосны, внизу брусничник, багульник. Такой воздух – не надышишься!

Ну вот, иду, дышу, смотрю, наслаждаюсь. Вдруг в метрах в 7-8 от меня вижу в траве: глухарь стоит. Я замер, даже фотоаппарат не стал к глазам поднимать, чтоб не спугнуть его.

Постояли минуту, глядя друг на друга, потом я сделал осторожный шаг к нему. Глухарь не торопясь отошёл на такое же расстояние от меня. Я к нему, он от меня.

Я беспокоился, чтоб не споткнуться о кочку, не зацепиться за ветку – взмахну руками, упаду – спугну, глухарь и улетит. А глухарь зашёл за толстую сосну. Я сразу же поднял фотоаппарат, приготовился снимать, а он не выходит и не выходит из-за дерева.

Я почти вплотную приблизился к сосне – птицы нет. Не дурак же он, чтоб подпускать меня так близко!

Я заглянул за сосну с одной стороны, с другой, прошёл влево, вправо – как сквозь землю провалился! И не взлетал, я бы услышал. Глухарь шумно взлетает…

- Ну, — думаю, — наверно, что-то с головой у меня. Должно быть, привиделось. Может, и не было никакого глухаря…

Пришёл на кордон, осторожно так спрашиваю у Борисыча:

- А  здесь глухари встречаются?

- А как же! Реже только, чем раньше, но можно встретить.

Ну, а о том, как глухарь меня вокруг пальца, верней, вокруг сосны обвёл, говорить не стал.

Мало ли что про меня подумает Борисыч…

     ПОЛЁТ

Из густого запутанного ельника я вышел в чистый и светлый сосновый лес. Между соснами — серо-белый мох ягель. Потому и светлый лес!

У вас, наверное, пренебрежительное отношение ко мхам, дескать, эка невидаль — мох! Простота ползучая.

Оказывается, никакая не простота. Мох — это высшее многоклеточное растение. Высшее! Многоклеточное! Корней нет, а растение. Листьев нет, а растение. Вот вам и простота!

Их, мхов этих, различают 20 тысяч видов. Мхи — самые древние обитатели планеты. Я не собираюсь читать вам лекцию про мхи. Это я к тому, что вот он передо мной — мох ягель.

Это им в тундре северные олени питаются. Вот, он ещё и питательный!

И как мне идти по этому питательному, высшему, самому сложному растению? Наступать боязно.

Ладно, пойду потихоньку, осторожно, не обходить же его. Не лететь же над ним!

Но сначала я сел на мох, посидел, потом полежал на нём. Здорово! Мягко и упруго. Но, когда мох кожи касается – колется. А вот если положить туристический коврик – в самый раз!

Посидел, полежал и дальше пошёл. А когда оглянулся, никаких следов после меня не осталось.

Да и какие следы! Если это самое древнее растение на земле, значит, мох перенёс многие катаклизмы: извержение вулканов, ледниковый период, стужу и пожары.

Ну, и какие могут быть следы после меня теперь? Тем более я не шёл по мху, а летел над ним.

В заповедном лесу всё возможно!

    ИМПЕРАТОР 

Он восседает на троне и время от времени покидает его, чтобы обозреть свои владения.

Император – это орлан-белохвост. Трон у него – безлесый, каменистый и высокий остров Наумиха.

Но остров для орлана действительно трон, пост наблюдения. Отсюда далеко видно. А гнездо в лесу, на дереве. Гнездо… Да в этом гнезде мы с вами поместимся: полтора метра в диаметре и метр в высоту!

В гнезде два птенца. Что интересно, птенцы никогда не ссорятся и не дерутся за пищу. Дружно живут. А знаете, почему? Потому что берут пример с папы и мамы. Орёл с орлицей мирно живут до самой смерти. И не могут друг без друга. Хищники, а как трогательно, правда? Как журавли.

Об орлане вообще нужно книжку писать. Вот смотрите, о журавлях написано? Написано. И о лебедях – тоже. И о голубях, соловьях, даже о воробьях! Да воробья на каждом шагу в городе можно увидеть.

А об орлане-белохвосте есть книга? То-то же! Потому что он редко встречается. Я орлана видел дважды всего. И оба раза на Великом.

Если я скажу вам, что орлан похож на беркута – вам без разницы. Вы и беркута, наверно, не видели. Потому пусть орлан остаётся похож на самого себя. Ну а белохвост понятно, почему… Это само собой…

Орлан сидит на троне, наблюдает обстановку вокруг. Он далеко видит. Глаза у него  с оптическим прицелом. Он же хищник, охотник.

А потом орлан поднимается вверх и беззвучно парит на расправленных двухметровых крыльях.

Увидит рыбу у поверхности воды – прощай, рыба! Да он может и нырнуть за ней.

Увидит грызуна какого – прощай, лемминг!

Увидит птенца в гнезде – прощай, птенчик!

Может за птицей водоплавающей охотиться. Кружит над ней, заставляет её нырять, а когда та выдохнется – обед у орлана есть!

Даже на крупных птиц нападает – на гусей, на лебедей. А если не может с такой добычей взлететь, тащит её по воде к берегу. Умён!

Вы, конечно, плохо подумали об орлане. Подумали, пират, разбойник, гуси-лебеди для него добыча…

В природе часто так бывает, но сбалансировано, уравновешено количество и тех, и тех. И меньше не становится. Ну, если человек не вмешивается. А мы вмешиваемся. Потому хищник орлан-белохвост занесён в Красную Книгу.

            РИСКОВЫЙ ХИЩНИК 

На Великом, как будто специально собрали редких и замечательных птиц. Кого ни возьми: гагу с её пухом, гагару, предки которой жили здесь 50 миллионов лет назад, крачку – великую путешественницу, крохаля-джентльмена, орлана-императора.

Вот и скопа. Она сродни орлану, только меньше размером. Тоже хищник, но питается одной рыбой.

И что примечательно: хищник, но безобидный, как ребёнок.

Представляете, бывает такое, что пока скопа донесёт рыбу до своего гнезда, она накормит всех других хищников. Они отнимают у неё рыбу, ястреб, тот же орлан-белохвост. И скопа снова летит на охоту. А охота такая, что каждый раз скопа может погибнуть.

Скопа за рыбой ныряет в воду и уже под водой машет крыльями, чтоб взлететь с рыбой, тяжело взлетает. Перья у неё не смазаны жиром, и потому вода на них задерживается. И вот скопа, неся рыбу, отряхивается в воздухе точно так же, как собака! Но собаке на земле куда легче, чем скопе в воздухе, на лету, да ещё с рыбой.

Чтоб меньше было сопротивление воздуха, скопа ноги на рыбе располагает так, как лыжник, когда он едет на одной лыже.  Вернее, уже в воде она хватает рыбу именно так.

А риск в том, что скопа каждый раз рискует не взлететь, потому что рыба может быть тяжёлая.

Борисыч рассказывал, что находил на озере у берега скелеты скопы и большой рыбины. Скопа не могла взлететь с тяжёлой рыбой и когти не могла вытащить. Так и погибли обе.

Скопа, пожалуй, самый красивый хищник. Когда она летит на небольшой высоте, снизу видны её белые, аккуратные крылья с поперечными светло-серыми полосами.

Вон недавно я был в Парасьиной губе, и там скопа пролетала, и я успел, и рассмотреть, и сфотографировать, и записать.

Я быстро пишу. Ага, быстро пишу, тороплюсь, настрочу, настрочу, а потом страдаю, не могу разтиарнвдорп. Вот опять! Что написал – не пойму!  Ладно, потом дома расшифрую.

ВОЛКИ

Ну, это я про них случайно вспомнил. Волки на остров заходят только зимой, когда лося по льду гонят.

Мне доводилось встречаться с волчицей и волчонком. Я шёл по заброшенной дороге, увидел их и принял за собаку со щенком и хотел щенка колбасой угостить, но вовремя сообразил, что это волки.

Но это не здесь было, а на материке. На материке волкам больший простор для охоты. К тому же они в сёлах собак воруют. Собака для волков – лакомая и лёгкая добыча, особенно если собака на цепи. Даже могут собаку прямо из ошейника выдернуть.

Иногда собаки убегают от волков и дичают, и становятся, как волки, и тоже собак воруют.

Но только не для еды, а чтобы включить украденную собаку в свою стаю, чтоб их больше было.

Собаки, даже одичавшие, остаются умными. А встреча с одичавшими собаками страшнее встречи с волками, потому что собаки знают человека, знают, что он может, на что способен.

В городе тоже встречаются своры бездомных, ещё не одичавших, но опасных собак. Среди них есть собаки в ошейниках, с обрывками поводков.

Такую свору лучше обойти. А если обойти невозможно, надо замереть и стоять, не двигаясь, пока они не пробегут. Ни в коем случае нельзя кричать, махать руками. Даже, если совсем рядом бегут – стоять и молчать…  А здесь на острове нет ни волков, ни одичавших собак, а другие хищники – рыси, росомахи – очень осторожные, их невозможно увидеть. Медведь тоже уходит от встречи.

А если я вижу тетерева в траве, дятла на сосне, дрозда на ветке, кроха́ля в гнезде, гагу с утятами в тихой бухточке, я замираю, даже фотоаппарат к глазам не поношу, чтобы не спугнуть их.

НОВЫЙ ЗАПОВЕДНИК

Здесь, на кордоне спустился с крылечка – и ты в лесу.

Да у меня и на даче так же: от крыльца до леса пять метров. А до озера – тридцать. И лоси у нас водятся, как и на Великом. В лесу полно их следов. Ещё бы! Мы и от города, и от трассы далеко. У нас там глушь. Даже света электрического нет. Зато лоси есть. И глухарей видел на лесной дороге, и куропаток много.

Даже горностая у себя за ручьём видел. А зайцы – хулиганы длинноухие – вдоль участка по кустам сидят, ждут, пока я в город уеду, чтоб морковкой полакомиться. Не дождётесь! Я летом на даче живу.

Хотя нет, сейчас-то уехал, на Великом я. Сейчас длинноухим благодать! Ладно, и нам морковки хватит, тем более, они её из земли не выдёргивают, ботву морковкину общипывают.

И медведи у нас есть. В лесу часто встречаются и пни развороченные, и муравейники разрытые, и помёт медвежий.

Ой, да что там в лесу. Один медведь повадился ко мне на участок приходить. Придёт, компост разроет, на грядках наследит и уходит сквозь штакетник, не замечая его. Четыре раза ремонтировал штакетник… Пришлось егеря вызывать.

Приехал егерь, в лес пошёл. Как они там с медведем встретились, о чём говорили – не знаю. Но больше медведь ко мне не приходил.

К чему я это всё говорю? А к тому, что лес вокруг наших дач тоже как бы заповедный. Мы там уже 24 года находимся и всю природу сохранили. А медведей, зайцев, глухарей и куропаток даже больше стало.

Вот только моря нет, зато озеро рядышком, оно без рыбы, но ондатры водятся, утки плавают.

Вернусь домой, надо будет спросить у Александра Степановича, директора Заповедника, нельзя ли окружающему наши дачи лесу придать статус заповедного?

Как вести себя в лесу мы с соседями знаем, и кроме того, имели бы официальную возможность не пускать в наш лес охотников – появляются иногда.

Возились бы мы на участках дачных и лес охраняли. Да ещё бы зарплату платили нам! Но мы согласны и без денег. Вон уже сколько лет беспокоимся о природе, окружающей нас!

       ДЕРЕВЬЯ, КАК ЛЮДИ

Сосну эту я увидел прямо на подворье между домом лесничего и домом учёных. Дерево было очень странным: доросло до метровой высоты, потом резко повернуло вниз – наверно, кто-то сломал его, но оно смогло срастить перелом, повернуло снова вверх и превратилось в обычную сосну — выше крыши.

Потом в лесу увидел изогнутое дерево, потом ещё одно странное, потом стал специально искать такие деревья и фотографировать их. Набралось полторы сотни снимков.

Все деревья на снимках – разные.  Одни росли, раздвоившись стволами сразу у земли, как будто два близнеца в детстве поссорились, да так и не помирились, отходя всё дальше.

Другие на уровне человеческого роста начинали двоиться, троиться.

А некоторые наоборот: росли отдельно, а потом соединились намертво и не понять, то ли обнялись, то ли вцепились друг в друга.

Есть деревья, у которых толстые ветки росли горизонтально, тянулись, тянулись параллельно земле, а если встречали на пути другое дерево, огибали его…

Встречались сосны с огромными наростами на стволах. Наросты были, как злокачественные опухоли. Их называют капами. Из таких капов умельцы вырезают интересные и очень прочные поделки. Сосна с капом растёт и растёт. А человек с опухолью расти не может….

Вот интересно, здесь на заповедном острове деревьям никто не мешает расти и развиваться, а вот, поди ж ты! Какие трагедии случаются в жизни деревьев — ну, точно, как у людей. Только люди в беде помогают друг другу.

Я бы и деревьям помог, да теперь уже как поможешь? Только хожу по лесу и смотрю, хожу осторожно, чтоб не повредить какое-нибудь растущее деревце, чтоб в лесу не стало на одну трагедию больше.

НА ВЫСОКОМ БЕРЕГУ

Хорошо здесь! Насыщенные запахи моря, водорослей перебиваются ароматом цветущего шиповника.

Прямо впереди высокий остров Наумиха, слева – возвышается Купчининский мыс, справа – скалистый Коротеев мыс.

И город Кандалакша, где я живу, тоже окружён со всех сторон, но только сопками. Они вроде защищают город от ветров, но ветер всё равно находит лазейку между сопками или по широкому руслу реки Нива и дует ещё сильнее.

Река сейчас неаккуратная, её дно в камнях, валунах, покрыто островками травы и сухой, и зелёной. Река течёт между всем этим несколькими ручейками.

После того как Ниву перекрыли плотины ГЭС, она стала такой.

По её высоким берегам и широкому руслу видно, какой красавицей она была! Да по ней раньше большие ло́дьи поднимались до Кольского залива и дальше в Баренцево море.

Изредка ГЭС сбрасывает воды, и тогда Нива превращается в реку, не такую, как раньше, но всё же… Весь город собирается на берегах смотреть Ниву.

Здесь, на острове, тоже берег, на котором я стою, высокий. Наверно, когда-то море доходило  сюда, подмыло его.

За порогом – материк. Лесом, если не заблудишься, через 30 километров можно выйти на трассу и добраться до города. Но я не хочу в город, в суету, в автомобильные гудки и сигнализации, в десятки ежедневных, казалось бы, неотложных дел.

А здесь вот дела эти не делаю и – ничего, живу! И даже хорошо живу.

Здесь другие дела. Они не вызывают сопротивления и напряжения.

В городе я живу беспокойно, торопливо и всему окружающему приношу вред выхлопными газами своей автомашины. Каждый день выношу гору мусора. От того, что я беспокоен и тороплив, от меня исходит отрицательная энергия. Она воздействует на траву, деревья, и растения быстрее желтеют, усыхают.

А здесь – наоборот! От величия и спокойствия леса я сам становлюсь спокойным. И от меня ничего плохого! Мне хорошо. Настолько хорошо, что когда я выхожу перед сном на крылечко, напротив под старой кухней опять собираются мыши, они о чём-то шушукаются, попискивают и показывают лапками в мою сторону.

Я беру в доме семечки, кусочек хлеба, крошу его на крыльце и ухожу к себе. И засыпаю умиротворённо.

ЛАСКА

Первое время мыши на нашем подворье прямо под ногами шныряли. Сидишь на крылечке, а мышь спокойно через порог перелазит, даже не оглянется на тебя.

Ну, конечно, они привыкли. Тут заповедник, нельзя никому и ничему вред приносить. Тут, наверно, и комара, сидящего на руке, нельзя прихлопнуть. Всё в природе должно происходить естественно. Ага, мою кровь пить – это естественно? Надо у Борисыча спросить…

А Борисычу комары – хоть бы что! Ходит по двору, голый до пояса. Говорю:

- Давай побрызгаю! –

А Борисыч:

- Не переводи брызгалку. Мы от комаров кулаками отмахиваемся!

Ещё бы! За 20 лет комары узнали Борисыча и боятся его кулаков…

Так вот, мыши. Бегают они на веранде, по двору, в старой кухне.

Борисыч положил в большую миску буханку чёрствого хлеба, полил его водой. Три дня у мышей пир шёл! Как ни посмотрю в миску – какая-то мышь сидит и грызёт хлеб. А, может, это одна и та же мышь… Хотя нет. Если одна и та же, она должна быть размером с буханку.

А потом все мыши разом исчезли. Совсем пропали. Может, хлеба наелись и по норкам сидят?

Спросил у Борисыча.

- Да ласка у нас появилась. Я её видел. Живёт под домом учёных.

Ласка – это зверёк такой длинный, хищник. Её голова, шея и туловище почти одной толщины. Это, чтоб ей удобно было в мышиные норки залезать и мышей уничтожать. Ласке можно. Ласка – тоже природа.

Если ласке не мешать, она будет целыми днями охотиться.

А мы и не мешаем. То в лес уходим, то в море, а ночью – спим. И ласка вовсю постаралась, наверно, ни одной мыши не осталось. Но мыши – ладно. Я вот о чём думаю: везёт же Борисычу – он тут сто лет живёт. Медведя, лося, рысь, росомаху видел, а теперь, вот, и ласку. Знаком с ними со всеми, наверно, даже в дружеских отношениях, а мне не говорит об этом. Может, рано ещё. Я подожду!

ПОДСОЛНУХИ

Сейчас у нас в городе и здесь на острове – полярный день. Ну, то есть солнце в небе круглосуточно.

Ложусь спать – солнце, просыпаюсь – солнце, но с другой стороны. Вон какой путь проделало, пока я спал!

У Борисыча тут несколько грядок: картошка кустится, лучок стрелки вытянул, укропчик кудрявится.

Хоть лето у нас короткое, но световой солнечный день длится 24 часа в сутки – доста- точно, чтоб всё это вызрело. Даже если тучи наплывут, солнце всё равно сквозь них пробивается, попадает на листья, и в них идут всякие процессы биосинтеза, нужные растению.

А всё-таки, если солнце за тучи заходит, становится прохладно. Только что градусник показывал 20 градусов тепла – и уже десять, и надо куртку на плечи набрасывать. А все так и ходят: солнце — снял куртку, спряталось солнце – надел куртку.

Но я куртку с собой не ношу летом. Мне проще и привычнее утром ледяной водой окатиться, нежели целый день куртку с собой таскать, перекладывать из руки в руку.

Пока я рассуждал, солнце вправо переместилось, к западу. И я за ним вместе с ковриком на траве.

Кстати и стрелки лука тоже к солнцу наклонились. Только сейчас обратил внимание, а раньше не замечал этого.

Жаль, что здесь подсолнухи не растут. Подсолнух целый день следит за солнцем и поворачивается за ним. Интересно было бы последить, как он своей жёлтой башкой вокруг себя на 360 градусов вертится.

А вообще подсолнух – неправильное название. Надо было – посолнух, он же по солнцу поворачивается. А так –  все мы под солнцем живём. Все мы подсолнухи!

РОДСТВО

Выдалось свободное время, спустился в низинку, налево от дома, к берегу моря. Лежу в траве под солнышком. Хорошо! Запахи плывут, переплетаясь и не отличить, что именно пахнет. Тут всё цветёт: иван-чай и кашка, борщевик раскрыл белые зонтики, пижма, васильки. А может, это и не васильки, но мне хочется, чтоб это они были…

Периодически все запахи перебивает наплывающий аромат цветущего шиповника. Им покрыт весь косогор.

И всё кажется мне таким близким…

А поначалу было не так. Вот, например, иду звонить на «точку».  Тропинка хорошо натоптана, а я о корень споткнулся, стукнулся коленкой о берёзку. Рассерженная берёзка окатила меня каплями недавнего дождя. Потом в наклонившейся траве запутался. Домой не дозвонился, пошёл назад, запутался, споткнулся…

А теперь, если иду по лесу даже не тропинкой, а напрямик, через багульник, ветки переступаю, перешагиваю стволы давно упавших и покрытых мхом деревьев, иду, и ничто не мешает мне, иду и чувствую своё родство со всем этим.

И здесь, в траве моего плеча касается кашка, к колену прислонилась пижма да и всё тело в таких шёлковых касаниях – в траве же лежу!

Когда под ветерком стебли колышутся, шевелятся, щекочут мою кожу, это не беспокоит и не раздражает – я тут тоже, как будто растение, как будто одно целое со всеми цветами, травами, шиповником, стоящей рядышком сосенкой.

А когда возвращаюсь к дому, опять уступаю дорогу мышам – и они мне родные!

      ЧЕРТОПОЛОХ

Здесь, на кордоне Борисыча в низинке на берегу моря такое буйство трав и цветов! Даже чертополох, как на юге, растёт. В этой низинке какой-то свой микроклимат: и земляника есть, и шиповник, и чертополох…

Глядя на него, легенду вспомнил.

Императрица Елизавета поручила архитектору Растрелли  строительство Смольного собора. Раньше на том месте было смоляное производство. При Петре Первом смолу для кораблей варили.

Вот Растрелли ходил, ходил, там, смотрел, смотрел, думал, думал, а ничего не придумывается.

Устал Растрелли ходить, прилёг в траву отдохнуть. А над ним, вот, как надо мной сейчас, чертополох с нераспустившимися луковками цветов уходит в небо. И Растрелли осенило! Он быстро набросал макет собора, где купола были похожи на нераспустившиеся цветы чертополоха.

Не знаю, правда ли это… По мне так луковки Смольного собора больше походят на настоящие луковицы. Но Растрелли лежал не на луковой грядке. Да и лук в земле спрятан.

А вообще-то всё, что создано людьми, давно уже существует.

Смотрю на лес, на высокие стройные сосны. Это же колонны Казанского собора. А купол неба – Исаакий!

Ой, да примеров много. Посмотрите: люстра на потолке, бра на стене,  рисунок на ковре, мамин домашний халат – такие же цветы есть в природе. Всё-всё-всё повторяется!

Сказал это, и как-то грустно стало. Значит, то, о чём я рассказываю, уже было? Было, да не было! Каждый рассказывает, делает по-своему, неповторимо! И это никуда не денется.

И хоть на Земле семь миллиардов человек, вы в этом громадном количестве людей никогда не потеряетесь. Каждый из вас единственный и неповторимый!

СОН

Я сплю нормально: вовремя ложусь, просыпаюсь, как обычно, ну, то есть сплю достаточно. Но вот лежу у косы на солнышке, нет-нет, да и проваливаюсь в дрёму. А крики чаек и куликов, плеск волн, шелест и шорох трав так сладко убаюкивают!

Задрёмываю, а потом от резкого вскрика какой-нибудь очень уж горластой чайки просыпаюсь.

Вспомнил, как однажды мы с семьёй были на южном море. Я лежал на горячем песочке, а жена с сыном пошли прогуляться.

Чайки так же кричали, прибой шуршал, ну, я и задремал. Приспнул даже. И снится мне: две чайки сели рядышком со мной на песок. Одна без крика, спокойно так, спрашивает:

- Спит, что ли?

- Конечно! — ответила вторая.

- Ну, пусть спит, сейчас полакомимся вволю!

От испуга, что они хотят от меня отъесть что-то, я проснулся. Смотрю, жена и сын стоят рядышком, улыбаются:

- Вовремя проснулся, а то бы и твоё мороженое съели! – Сказала жена, протягивая мне пломбир…

Эх, жалко, чайки есть, море есть, а жены Алёны нет. Мороженого на острове, конечно, не купишь , но что-нибудь вкусненькое жена сообразила бы. А что? Земляника созрела, мука, яйца есть, сахар – тоже. Даже сгущёнка имеется!

Пойду, что ли, сгущёнкой полакомлюсь. Чего-то сладенького хочется.

Да Борисыча позову.

АККУРАТНЫЙ МЕДВЕДЬ

Как вам понравится при 28-градусной жаре в застёгнутой куртке, в плотных штанах, в шляпе-москитке, в резиновых сапогах по болоту ходить? А без всего этого можно сразу под кустом ложиться и руки на груди складывать – мошкара всё равно заест, все соки вы – сосет.

В лесу более жарко, чем на открытой местности, а на болоте от влажности – ещё хуже…

Мы с Борисычем  морошку собираем. Он хочет из неё на зиму наварить витаминных компотов.

Морошка была почти спелая, ещё 2-3 дня, и её мягкую, переспевшую собирать будет плохо.

Периодически мне попадались стебельки морошки с хвостиками от остатков ягод.

- Это мишка высосал. Он тут раньше нас побывал, выбрал ягоды поспелее, – объяснил Борисыч.

Медведя я не боялся, мы были вдвоём, громко разговаривали, медведь наверняка слышит, и нормальный медведь на контакт с нами не пойдёт.

А в том, что он был нормальный, я не сомневался. Он не только умел высасывать спелые ягоды, мне стали попадаться одни чашелистики на стебельках, без ягод.  Как он умудряется так аккуратно ягоды выбирать? У меня и то не получается.

Спросил Борисыча. Борисыч посмотрел на меня, ухмыльнулся, потом взял очередную морошину указательным и средним пальцами снизу, ногтем большого пальца ковырнул сверху — и чистая ягода оказалась у него в ладони, а чашелистик остался на стебле. Всего делов-то. Раз и два!

Надо же! Оказывается, я по следам Борисыча ходил. А я думал, это медведь так ловко ягоды выбирает.

Борисыч ещё раз показал мне: раз и два! Но как я ни старался, ягоды у меня отрывались с чашелистиками, иногда со стебельками.

За три часа на двух болотцах мы вдвоём собрали литров пять. Это была мука!

Дома Борисыч сказал:

- Хорошо, что мы сходили на эти болотца. Теперь на дальнее не пойдём. Эта морошка – медведям на смех!

В ведёрке Борисыча ягоды были крупные, чистые. В моём – с мусором. Я ещё часа два перебирал её и окончательно понял, что морошку я не люблю.

И компот из неё – тоже!

ЗАЧЕМ ЗДЕСЬ ПРИЁМНИК?

Радиоприёмник на остров я не взял. Ну, скажите, зачем он мне здесь? Утром выйдешь на крылечко – птичий хор такой — заслушаешься! Однако не хор. Хор, когда голосов много и поют слаженно. А тут – на все голоса и каждый о своём, и чем громче, тем лучше.

Но я научился слушать. Сначала один голос из такого разноголосья вычленю и слушаю, потом ещё один, потом ещё.

Всё  это свистенье, сверистенье, титьохканье, пипиканье периодически перекрывает искусная дробь ударника-барабанщика. Это дятел-труженик. С утра принялся за работу –  выковыривает из коры, из стволов жучков и червячков. Дятел с такой скоростью стучит клювом, что я ни голосом, ни пальцами повторить не могу. И как у него мозги не сотрясаются?

Позже, когда солнце прогревает воздух, плывёт глубокое, как из дупла, кукушкино ку-ку!

Кукует, кукует, наверно, подсчитывает, сколько своих яиц в чужие гнёзда подложила, бессовестная!

Я никогда не загадываю:

- Кукушка, кукушка, сколько мне лет осталось?

Так живёшь себе и живёшь нормально. А накукует она тебе три года или год, и будешь дёргаться, места не находить, дни считать…

Ну, так вот, и зачем здесь приёмник?

Это, когда я собирался в первый раз на остров приготовил приёмник, батарейки, ремешок, чтоб приёмник на шею вешать. Зачем на шею? Ну, как же, думал, повешу на шею, включу погромче, пойду в лес – все медведи разбегутся.

Глупый был, не знал, что медведь и так не полезет ко мне драться. Ой, да зачем ему со мной драться? Один раз проведёт лапой и ку-ку со мной! Или даже не ку-ку, а всего лишь ку!

А когда на остров прибыл в тот раз, начал вещи распаковывать, смотрю, а приёмника нет – забыл! И ни разу не пожалел об этом.

И телевизор переносной не брал. Тут в любое окно посмотришь, картинка лучше, чем в телевизоре.

И опять же, если с крыльца смотришь – ни один фильм в 3D не сравнится! Тут не только глазами видишь и объём, и глубину, но и руками можешь потрогать, и вдохнуть запах багульника и хвои.

Говорят, что скоро будут такие  фильмы, где человек во время сеанса будет разные ароматы ощущать. Но когда это будет? А у меня уже сейчас и 5D, и 6D!

Конечно, когда нет приёмника, всё что происходит в мире, все новости только потом узнаёшь. Но я думаю, что плохие новости узнавать чем позже, тем лучше. Они к этому времени или меняются, или как-то рассасываются, как синяк на коже. А хорошие – никогда не поздно узнать.

И плохо, что прогноз погоды не послушать. Хотя я и без прогноза вижу: дождь прекратился, тучи рассасываются, уходят, небо голубеет. Пойду, посмотрю, что нового произошло в лесу и на море.

СПОКОЙНОЙ НОЧИ

Вечер, готовлюсь ко сну: помылся, зубы почистил, книжку приготовил почитать. Ну, и решил перед сном на крылечке посидеть. Сел, смотрю в темнеющий лес. Интересно, что там сейчас происходит? Кто-то собирается спать, кто-то, наоборот, только проснулся.  А птицы уже не кричат, не поют. Тишина и сумерки окутывают лес.

А мыши-то наши, что делают? Ласка ушла, и мыши вновь появились. Спят по норкам они или ждут, пока я уйду, чтоб заняться своими делами тёмными. Вот воришки мелкие!

Ну, мышки-норушки понятно, А крупные звери как?

Медведь обычно на границе дня и ночи или ночи и дня бродить начинает, ищет, чего поесть. Попробуй накорми такую утробу!

И росомаха в сумерки выходит на охоту. Росомахе всё по вкусу, всё по нраву: и зайцы, и тетерева в траве, и птицы в гнёздах. Даже ягоды и мёд есть может.

Рысь тоже сейчас начинает бодрствовать. Ну, держитесь, зайцы, птицы, грызуны мелкие!

Мне зайцев больше всего жаль. Все на них охотятся: и волки, и лисы, и росомахи, и рыси, и орлан белохвост.

Ну-ка, зайчики, девочки и мальчики, спрячьтесь под кустами, слейтесь серой шкуркой с  сумерками серыми, притаитесь, прижмите уши, чтоб не торчали, закройте глаза, чтоб не блестели, дышите тихо-тихо, чтоб никто не услышал вас, чтоб никто не увидел вас.

А вообще в этих местах богатая охота у хищников.

Кстати, летом даже лось ночью пасётся, ночью не так жарко.

Ну и вот, что получается: только я да птицы спать ложимся, да Борисыч уже посапывает.

Ну, ладно, ребята, кому-то приятного аппетита! А кому-то – приятного сна и спокойной ночи! Пошёл и я спать! А завтра поднимусь рано-рано вместе с птицами, послушаю, как они поют, а потом тоже на охоту отправлюсь. Смотрите, птицы-звери, не попадайтесь мне на глаза, а то – зафотографирую!

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Нет-нет, шутка! Это я только подумал о возвращении домой. Мне совсем не хочется отсюда уходить. Да и рано ещё!

МЕЧТА

На Великом когда-то стоял скит и в нём жили верующие люди. Почему так далеко? Если группа  верующих по каким-то причинам вступала в разногласия с церковью, они удалялись в леса или ещё куда-нибудь подальше, строили там жильё и жили независимо. А название скит – от скитания. Они же как скитальцы были и по жизни, и по вере… И всё для себя добывали сами: еду, одежду. Только металлические предметы – посуду, утварь – выменивали.

Так  и жители Великоостровского скита. Но когда они поселились, сколько их было – неизвестно. Уже в 1908 году, больше ста лет назад, находили только останки этого скита, а сейчас и вообще ничего нет…

Кое-где я видел остатки строений – на Лобанихе, за Коротеевым мысом, что у нашего кордона – тут вообще стоит ещё шесть венцов старой избы. Это известно – здесь когда-то рыбаки ловили селёдку-беломорку. А в избе жили, хранили снасти. Изба называлась тоня́. Тоня́ – потому что это рыбацкий сТАН, сТАНовище, приТОН. Ну и, наверно, потому что рыбаки ставили сети, которые уходили под воду, утопали, тонули.

В словаре стоит то́ня, но все поморы говорят: тоня́. Должно быть, чтоб не путать с женским именем Тоня.

Дальше на восток по берегу Коротеева мыса была семужья тоня́. Там ловили самую вкусную рыбу – сёмгу. Говорят, осётр вкуснее. Ну, не знаю. Если хороший кус свежевыловленной сёмги посолить и на 20 минут  положить на солнце – вкуснее нет ничего на свете!

Но, сёмгу долго есть не будешь, приедается. Правда, правда. В своё время я ловил сёмгу по лицензии и больше трёх дней ни я, ни моя семья не могли угощаться сёмгой.

Так вот, рассказывали, что в той семужьей тоне́ жил старик. Нет-нет, не для охраны. Тогда охранять не от кого было.

Пока рыбаки ловили рыбу, старик готовил еду, в избе убирал. Когда на тоню́ заходили другие рыбаки, он выпрашивал у них треску или даже на сёмгу её менял.

Но это тоже давно было…

Старший инспектор Сергей Шестаков живёт в посёлке Лесозаводский, занимается организацией всей работы на Великом. Он, конечно, часто бывает на острове. И вот он мечтает походить с металлоискателем там, где стоял скит, у рыбацких тоне́й. Много чего можно там найти в земле: крючки рыбацкие, кольца от сетей, пряжки, посуду. А потом в музее Заповедника сделать бы выставку находок с Великого.

Очень мечтает  Шестаков об этом, только металлоискатель купить не может. Он стоит целую зарплату, а у него семья…

Но мечты сбываются, так ведь? Вот Сергей мечтает, мечтает, а потом Заповедник вдруг, как купит ему металлоискатель, да как пойдёт с ним Сергей по заповедным своим местам, да как найдёт такое, что все ахнут!

Ахнут и скажут:

- Ах, какой молодец Сергей Павлович Шестаков!

Только когда это будет?

ЭКСПЕДИЦИЯ

Вот я говорил, что хорошо бы обойти Великий. Ну, вокруг обойти можно хотя бы вдвоём. Это несложно. А если весь остров – это вряд ли. Я имею в виду пройти остров вдоль и поперёк, все его 26 озёр, 10 ручьёв

А вообще остров Великий – отдельная часть Кандалакшского заповедника. Называется эта часть очень красиво: Великостровский архипелаг! Архипелаг – значит много островов. А их действительно много. И вокруг Великого, и в Бабьем море. Всего 78 островов. Представляете! Это сколько надо сил и времени, чтоб увидеть сначала весь остров Великий, а затем высадиться на всех островах, по ним походить. Это непросто, но можно сделать. Тем более Великоостровский архипелаг нанесён на карту, все острова описаны, известны.

Сделано это очень давно, тогда были парусные суда, а чтоб ходить по лесам не было такой надёжной обуви, такой удобной одежды, не было консервов и, чтобы перекусить, сначала надо было охотиться, а потом готовить пищу. Тогда Великий не был Заповед -ником, охотиться можно было.

И вот те первые проходцы всё прошли, увидели, промеряли, записали. И их записи до нас дошли. Мы это знаем и пользуемся.

А для чего тогда всё заново обходить? Всё уже известно.

Для чего, для чего… Интересно же! Интересно увидеть своими глазами, потрогать своими руками, пройти, измерить своими ногами, тем более что и обувь надёжная, и консервы вкусные.

В одиночку или вдвоём это не сделать.  Надо готовить экспедицию. Нужно будет спросить Александра Степановича, директора Заповедника, не планируют ли они такой экспедиции? А что? Я хоть и не учёный, но должен подойти. Ходить по лесу долго я могу, с лодкой справляться умею. Записи делать – меня хлебом не корми, дай только позаписывать.

Так что для экспедиции я гожусь! Ну, мне так кажется…

                  ВОКРУГ ВЕЛИКОГО

Вокруг острова Великий море мелкое. Хотя, как посмотреть. Для меня 10 метров – очень глубоко, а для моря 10 метров – глубина детская, или женская, вон, как в Бабьем море.

Когда идёшь вокруг Великого, заранее можно сказать, где глубоко, где мелко. У скальных берегов – глубже, а если берег равнинный, или более того – низменный, болотистый, то и море здесь мелкое.

Бывают даже такие места, что во время отлива не пройдёшь по литорали – засосёт. Вон, как в некоторых местах губы Парасьина келья. Зато здесь хорошо видны следы журавля на подсыхающем при отливе иле. Лягух, наверно, искал журавель вдоль берега.

И есть, конечно, места глубокие, такие, как Великая салма. Великая салма – значит, Великий пролив. Ну, правильно! Вдоль острова Великий и пролив должен быть Великий! Ширина его от острова Великий до берегов Карелии  около четырёх километров, а глубина – до ста метров!

Раньше тут большие пароходы появлялись, баржи на буксирах таскали, плоты. Тут леса много было, его валили, сбивали в плоты и по лесопилкам развозили.

Во время штормов плоты разваливало, и брёвна долго море носило – туда, сюда.

Их и здесь на дне достаточно. Почему на дне, дерево же не тонет? Правильно, не тонет. Но если дерево долго плавает, постепенно пропитывается морскими солями, тяжелеет и утопает, сначала нижняя часть бревна – комель, а верхняя часть плавает, хорошо, если над водой. А если верхушка под самой поверхностью воды, то на такой топляк налетишь лодкой – сам топляком станешь.

Мы с Борисычем  дважды видели такие плавающие макушки брёвен.

Два года назад,  на Лобанихе – она как раз на Великой салме, видел, как по ней ходили небольшие кораблики московской биостанции, видел карельские рыбацкие сейнеры. Утром они выплывали справа из-за мыса, а вечером возвращались назад. А по палубе ходили рыбаки в оранжевых робах. Я махал им с берега руками, но они меня не видели. Надо было не камуфляжный костюм надевать, а что-нибудь яркое…

Когда идёшь вдоль берегов Великого, то вначале всё вокруг: и море, и лесистые берега, и губы-заливы кажутся одинаковыми, но это вначале. Если же вы словами опишите мне какой-нибудь мыс, какой-нибудь залив, я вам скажу, как он называется. А если и ошибусь — не страшно. Всё равно это будет остров Великий. Нет, вот так: Великий остров!

ОДИНОЧЕСТВО 

Я бы вряд ли смог так, как Борисыч, много лет жить в одиночестве на кордоне. Ну, пусть приезжает к нему старший инспектор Сергей Шестаков, я вот тут сейчас. Но это же ненадолго, в основном он один…

Вот представьте: в доме вы один спать ложитесь, один просыпаетесь, один завтракаете, один по делам уходите… Но хорошо, что вы не один, у вас папа, мама, ещё кто-то…

А Борисыч один. И в море выходит один. А вдруг Браконьеры? Сейчас у них хорошее оружие, мощные катера, они могут быть готовы на всё. Вон по телику всякое показывают…

Но тут на Великом ничего такого не было. Благодаря Борисычу.

Борисыч честный человек, и в посёлках на материке знают об этом, уважают его и не браконьерят. Ну, бывает в морской, пятисотметровой заповедной зоне треску подёргают. Так треска – глупая рыба. Сейчас она клюёт здесь, а через час ушла в заповедные воды, ну и рыбаки за ней. Как остановишься?

После обеда Борисыч складывает расколотые дрова.

Вот мне интересно, как бы вы себя чувствовали в таких случаях, когда, чтоб вы ни делали, никто не видит, и мамы нет рядом, чтоб сказала:

- Ах, какой молодец наш сын! Какую ровную поленницу дров выложил!

Двадцать лет Борисыч на острове. И находится здесь из любви к морю, к лесу, к птицам и зверям, из любви к Великому. Но сказать об этом стесняется.

Он, как Фонарщик из «Маленького принца» Экзепюри. Зажигает и гасит фонари, хотя на его планете никого нет.

А я бы так не смог – всюду один. Но с другой стороны, я люблю одиночество, люблю, чтоб, когда я работаю, никто не отвлекал меня, никто не мешал.

Никто не мешал, но чтобы сзади, за спиной на диване дрых кот Иннокентий. Никто не мешал, но чтоб за стенкой жена Алёна заполняла медицинские карточки своих пациентов. Чтоб, когда кто-нибудь приходил, она говорила:

-        Тише, Алик работает!

Алик – это я, так меня мама ещё с детства называла.

И чтоб, когда я закончу работу, позову Кешу и он тут же прыгал мне на колени. Чтоб мог потом жене показать, что я там наработал интересного.

Слышали, наверно, говорят: «На миру и смерть красна!»

Ну, про смерть сказать не могу, а то, что на миру, то есть на людях, и работать краше – точно!

ПОСЛЕДНИЕ ИЗВЕСТИЯ

Время за полдень. Носим с берега моря напиленные из уже высохшего плавника колобахи.

Когда перенесём, расколем на дрова и сложим в сарае за старой летней кухней. Но сначала надо перенести.

Носить неудобно: под каждую руку по одной колобахе, расстояние около полукилометра. Руки вскоре устают от вынужденного положения, колобаха норовит выскользнуть. Сжимаешь покрепче и идёшь.

Когда-то  я тащил с электрички до дачи два арбуза – по арбузу под каждой рукой. Вот так же, как сейчас, но ещё неудобнее было. Арбузы выкатываются, не удержать. Проще было бы по земле катить, но два арбуза не покатишь. Как дотащил, не помню. Но дотащил. Хотелось своих близких угостить.

Вот и здесь… Была бы тележка такая, похожая на тачку: с двумя ручками, с одним дутым резиновым колесом, было бы легче и быстрее. По тропке – в удовольствие тачку катать.

Дров надо много. Зима долгая, суровая, одинокая. Раскочегарит Борисыч свою чудо-печь и будет смотреть в открытую дверцу, как огонь гудит, как дрова потрескивают, как пламя улетает в глубину топки. Будет Борисыч сидеть у печки да радио на батарейках слушать. А батареек много надо: фонарики и фонари, светильники, радио вот. Я свой радиоприёмник не взял, но у Борисыча, конечно, есть. И батарейки к нему надо беречь, чтоб хватило от заезда до заезда, да и на свои же деньги покупает их.

Но Борисыч не бережёт. Что же, в темноте да в тишине сидеть? Завоешь…

Использованные батарейки Борисыч складывает в литровые жестянки из-под кофе. Уже шестнадцать банок заполнил, полтора ведра. И столько же растворимого кофе употребил за долгие годы работы.

Что с ними делать, с этими использованными батарейками – неизвестно. В море Борисыч не хочет их топить, в землю закапывать тоже нельзя – в них какая-то мощная химия. Вот и складывает в кофейные банки.

Вернусь домой, надо будет узнать, что, да как с этими батарейками.

Время уже семь вечера. С дровами – всё, на сегодня хватит.

Поужинали, сидим на крылечке. У Борисыча сигарета дымится, у меня – кружка с чаем.

Борисыч включил своё радио, слушаем последние известия.

В Москве закончили новую дорожную развязку.

В Петербурге открылась книжная ярмарка.

В Краснодарском крае уже собрали 8 миллионов тонн зерна.

В Белом море на острове Великий перетаскали три кубометра дров.

Ага, это я подкинул диктору информацию о дровах!

СЛЕД

Я шёл по мокрому песку во время отлива, и за мной тянулись чётко отпечатанные следы.

Смотрю на них и думаю: что сейчас получилось?

Я оставил след или наследил на песке? Это же совершенно разные вещи: оставить след и наследить.

Сделали вы какое-то доброе дело, например, пожилой соседке купили молока. Соседка вам благодарна, в её воспоминаниях у неё о вас добрый след

Или другое – пнули дворняжку. Она, конечно, никому ничего не скажет, но будет обходить вас, и если чужой придёт во двор, она не защитит вас.

А бывает и то, и другое сразу. Вот, как с той же соседкой. Принесли ей молоко и поставили на стол в кухне, пройдя туда в грязной уличной обуви. Или вот, как у меня сейчас. После меня на песке след остался. Любой скажет: вот прошёл босой человек. А опытный следопыт может определить мой вес по глубине отпечатков, мой рост и возраст по ширине шагов, ещё что-то. То есть я оставил след после себя.

С  другой стороны, песок был совершенно чистый, нетронутый, а я на нём наследил. Но в моём случае это не страшно: приливом смоет мои следы, и песок будет таким, как был: нет следов, и нет меня.

А я хочу, чтоб я был! Остался! Но чтоб хорошо остался.

Когда мы с женой Алёной два года назад жили на кордоне Лобаниха, привели в порядок кордон – всё же кто-то посторонний высаживался тут – убрали весь мусор, выложили дорожки камнями, я печь подремонтировал.

А когда уезжали, оставили после себя две коряги – я в лесу их нашёл. Каждая, как человек с поднятой рукой. Притом, одна похожа на мужчину, а вторая на женщину. Нет, не на мою жену Алёну, а вообще на женщину.

Мы их очистил от коры, отшлифовали, вставили в расщелины на скальном берегу, укрепили камнями. Когда лодка отходила от берега, деревянные фигуры долго махали нам вслед. А тех, кто придёт на Лобаниху, – они встречать издали будут.

Через два года я видел в Инете: кто-то побывал на Лобанихе и выложил фото и наших дорожек, и наших деревянных фигур. Здорово, правда! Нас нет, а след остался.

Вот и на Купчининском кордоне хочу след оставить. Правда, на подворье дорожки досками выстелены, но подходящую корягу в лесу найти можно! Время ещё есть.

НА ОСТРОВЕ

Если рассказывать, чем занимаются учёные нашего Заповедника, мне понадобится  много времени, чтоб всё записать, а вам – много времени, чтоб всё прочитать. Да вы и не будете читать, потому что научная работа – медленное, скрупулёзное и даже нудное дело.

Изучают учёные всю флору и фауну, то есть всё животное и растительное. Всё-всё! Начиная от каких-то невидимых водорослевых клеток, от какой-то букашки до кита-белухи и лося-великана.

Но я и не собирался об этом рассказывать, потому и не поехал на Ряжков остров. Ряжков – это базовый научный центр Заповедника. Там и сейчас много учёных, студентов, юннатов. Там жизнь кипит!

А мне хотелось, чтоб только я и природа. Вот, как здесь на Великом. Здесь я могу посмотреть, как кроха́ль сидит на гнезде, в двадцати метрах от дома. Могу посмотреть, но не буду, чтоб не спугнуть его. Мне достаточно того, что я знаю об этом.

Могу посмотреть, как утром пролетают журавли над порогом, как высоко в небе парит  орлан-белохвост.

Могу посмотреть, как выходит к морю лосиха с лосёнком – здесь, на берегу ветерком сдувает мошкару, донимающую в лесу. А утром вижу, как мишка ходит по литорали на материке за порогом, ищет, чем поживиться.

Куница, рысь, росомаха очень осторожные, их трудно увидеть. Но вот успел заметить, как от дерева к дереву промелькнул горностай.

Когда я иду по лесу, я их не вижу – рысь, росомаху, но чувствую их присутствие.

Когда спускаюсь с крылечка на тропинку, уступаю дорогу мы́ше или мышу́. А как же! Они хозяева здесь. Это их остров.

Мне очень интересна жизнь обитателей острова, да и весь остров. Тут и леса, и болота, и скалы, и песчаные пляжи, озёра, ручьи, родники.

Хорошо бы сверху, с вертолёта на всё на это посмотреть. Нет, нельзя! Вертолёт своим грохотом распугает всех. Лучше бы с высоты полёта орлана. Был бы я орланом!

Хотя нет, не хочу. Это же он не просто так в небе парит, это он высматривает себе добычу на земле или рыбу в море. А я не хочу в ледяную воду!

За время моего проживания на Великом я не причинил вреда заповедному острову. Уезжая, не оставил после себя ни золы, ни зла. Это я точно знаю. А иначе бы море не было таким спокойным и тихим всё время, пока моторка несла меня домой!

СОДЕРЖАНИЕ

1    КОРДОН                                                                                     2

2    ЗАПОВЕДНИК                                                                            3

3    НЕОЖИДАННОЕ СЧАСТЬЕ                                                        4

4    НА ВЕЛИКИЙ                                                                              5

5    ЛОБАНИХА                                                                                 6

6    И ЛЕС, И МОРЕ                                                                          7

7    ПОЖАРНЫЙ СТОРОЖ                                                               8

8    НА СТРАЖЕ                                                                                10

9    ЛЕСНИК                                                                                      11

10  КОГДА-ТО ДАВНО                                                                     12

11  ПОРУЧЕНИЕ                                                                               13

12  ДОМ                                                                                           14

13  ПРОСТРАНСТВО И СВЯЗЬ                                                         15

14  ЗА СЕМЬ ВЁРСТ КИСЕЛЁВУ ЗВОНИТЬ                                     16

15  ЛИТОРАЛЬ                                                                                 17

16  В ОТЛИВ                                                                                     18

17  ЧУДО-ПЕЧЬ                                                                                19

18  ВСЁ НОРМАЛЬНО!                                                                    20

19  ДОЖДЬ                                                                                       21

20  У МОРЯ ПОГОДА                                                                                   22

21  МОРЕ В МОРЕ                                                                           23

22  НАУКА                                                                                         25

23  ГАДЮКА                                                                                     26

24  КОСА                                                                                          27

25  СТАРЫй ЗНАКОМЫЙ                                                                28

26  РОДСТВЕННИК                                                                          30

27  ДЕНЬ ТРЕСКИ                                                                             30

28  СКОЛЬКО РЫБЫ                                                                        31

29  НА МАТЕРИК                                                                              33

30  ЗА ВОДОЙ                                                                                              34

31  ПРОПАЖА                                                                                              35

32  ПУТЕШЕСТВЕННИЦА                                                                 36

33  ДЖЕНТЛЬМЕНСКИЙ КЛУБ                                                       37

34  ЛЕСНЫЕ ПУТИ                                                                            38

35  В СКАЗКУ И ОБРАТНО                                                               39

36  ВИДЕНИЕ                                                                                               40

37  ПОЛЁТ                                                                                        41
38  ИМПЕРАТОР                                                                              42

39  РИСКЕОВЫЙ ХИЩНИК                                                              42

40  ВОЛКИ                                                                                        44

41  НОВЫЙ ЗАПОВЕДНИК                                                              45

42  ДЕРЕВЬЯ, КАК ЛЮДИ                                                                46

43 НА ВЫСОКОМ БЕРЕГУ                                                               47

44 ЛАСКА                                                                                         48

45 ПОДСОЛНУХИ                                                                             49

46 РОДСТВО                                                                                    50

47 ЧЕРТОПОЛОХ                                                                             51

48 СОН                                                                                             52

49 АККУРАТНЫЙ МЕДВЕДЬ                                                            53

50 ЗАЧЕМ ЗДЕСЬ ПРИЁМНИК?                                                      54

51 СПОКОЙНОЙ НОЧИ                                                                   56

52 ВОЗВРАЩЕНИЕ                                                                           57

53 МЕЧТА                                                                                         57

54 ЭКСПЕДИЦИЯ                                                                             58

55 ВОКРУГ ВЕЛИКОГО                                                                    59

56 ОДИНОЧЕСТВО                                                                          60

57 ПОСЛЕДНИЕ ИЗВЕСТИЯ                                                             61

58 СЛЕД                                                                                            62

59 НА ОСТРОВЕ                                                                               63

Биточек  -  нежная  оплеуха

Вагонка  -  проводница

Валюта  -  удар, сбивающий  с  ног

Вездеход  -  нарушитель  пешеходного  движения

Волнушка  -  неприятная  весть

Гладиатор  -  утюг

ЗаНОС  -  мороз

Неряха  -  симпатичное  лицо

Голень  -  обнажённый  мужчина.

Бесконечность  -

Это  такое  понятие,

Когда  перед  каникулами

Никак  не  кончаются  занятия.

БРОСИЛ  ПЕТРОВ  КРЫЛОВУ

Бросил  Петров  Крылову,
Молча, прошёл  по  двору,
Ты не волнуйся,  Крылова  -

Я тебя  подберу

В  СПОРТЗАЛЕ

Спортивный  козёл

Мне  никак  не  давался,
Я  прыгнул  -  и  вновь

На  полу  оказался.

- Ах, ты  козёл, ты  козёл! –

Я  был  зол.

А  он  мне  тихонько:

-  Сам  ты  козёл!

Ты  козёл, -

Он  сказал,

- Ходить  нужно  чаще, парень,

В  спортзал!

ПОЛУЧИЛ ЕДИНИЦУ

- Не надо было мне лениться, -

Подумал я.

- Ах, Боже мой!

Да что такое единица

В сравненье с мартом и весной!

ВРЕДНЫЙ  СОВЕТ

Если   взять

Жвачек  штук  пять,
И  хорошенько  их  разжевать,

И  в  классный  вложить  журнал,
Но  чтобы  учитель  не  знал,
То  к  доске  никого  не  вызовут –

Можете  не  сомневаться,

Зато  родителей  вызовут.

Главное  -  не  сознаваться.

   ВЫДУМЩИКИ

Выдумали  девочки

Каблуки.

Выдумали  мальчики

Кулаки.

Ходят  гордо  девочки –

Ах, на каблуках!

Ходят  гордо  мальчики –

Ой, да  в  синяках!

  ГРУСТНЫЙ  ВЕТЕР

Скулит  тихонько  ветер

Сквозь  щёлочку  в  окне:

- Пусти,

На  белом  свете

Так  одиноко  мне.-

Его  такого  запустить,
И  сам  могу  я  загрустить!

ДРАКА

Иван  Иванов  и  Пётр  Петров

Встретились  на  пути.

Каждый  к  драке  был  готов,

Ну, как  тут  мимо  пройти.

Подрались  и  разошлись  без  слов –

Всё, как  всегда, пустяк  -

Иван  Петров  и  Петр  Иванов.

Но  что-то  было  не  так.

ЗАНЯТИЕ  ПО  ДУШЕ

Старший  брат  колбасится,

Тусуется  сестра

И  мне  уже

Занятие

Давно  найти  пора!

ДУРАЧОК

Я  прыгнул  с  забора  -

Три  метра  забор!

От  боли  едва

Не  стонал  на  весь  двор.

Теперь  по  плечу

Растекался  синяк,
Но  зубы  я  сжал,

Что  есть  силы  -  молчок!

Максимова  громко  сказала:

-  Дурак! –

А  Светка  тихонько:

- Вот  дурачок!

ЕСЛИ  ДУМАТЬ…

Если  думать  о  хорошем

И  не  делать  то, что  плохо,
То  хорошее, конечно,

У  тебя  произойдёт.

Если  всё  же  захотелось

Сделать  что-нибудь  такое…

Если  всё  же  захотелось,

То  возьми  и  расхоти

НЕОЖИДАННОСТЬ

Мальчонка  толкнул  девчонку,
Дёрнул  девчонку  за  чёлку.

Была  каратисткой  девчонка  -

Сломала  мальчонке  ручонку.

КАРТА  НА  ДОСКЕ

Учитель  стоял  у  доски

И  показал  стран  сто,

И  я  от  этой  тоски

Выпал  в  пространство.

В  сиянье  весеннего  дня

Я  плавал,  кружился, дремал,
Пока  учитель  меня

Указкою  не  поймал.

КОРОВА

Шла  по  улице  корова

И  увидела  Петрова,
Чтоб  понравиться  ему,
Промычала  нежно: — Му-у-у…-

Облизала  языком,
Напоила  молоком,
Губы  вытерла  копытом

И  спросила: — Как  напиток?

Оттого  -  я  догадался  -

Одноклассник  мой  Петров

Так  отчаянно  плевался,
Если  видел  вдруг  коров.

МАТЕМАТИКА

Вновь  не  получается

И  ответ  не  сходится,

И  опять, как  водится,

Двойка  получается.

И  придётся  заново

Над  задачей  корчиться,

Ах, Марья  Ивановна,

Видеть  вас  не  хочется!

И  не  надо  -  лишнее!  -

Так  смотреть  внимательно,

Ничего  здесь  личного,

Только  математика!

НА  ПЕРЕМЕНЕ

Нужно  быть  очень  сильным,

То  есть  иметь  силу  воли,

Чтоб  у  соседа  кусочек

Пончика  не  попросить.

Нужно  быть  очень  сильным,
То  есть  иметь  силу  воли,

Чтобы  не  дать  соседу

Пончика  откусить

НАСТАВЛЕНИЕ

- Никогда  не  ходи  босиком, -

Папа  сказал  сердито,

- А  то  вырастешь  вдруг  босяком,

Или, хуже  того, бандитом.

Вот  дедушка, ходит  в  тапочках,
Слушает  мамочку  с  папочкой,
Тихо  лежит  на  диванчике,
Кашку  сосёт  с  молоком.

Вырос  таким  одуванчиком,
Никогда  не  ходи  босиком!

ПОЛЁТ

Говорят: ах, полёт, высота!
Говорят: ах, простор, красота!

Только  нет  никакой  красоты,
Разговоры  об  этом  пусты –

Знаю  это  я  наверняка:

Я  сегодня  летел

С  чердака…

ПРОСТОЕ  РЕШЕНИЕ

Эти  жуткие  задачи

Не  решаются, хоть  плачь,

Хоть  беги  от  них  подальше,
Скройся, спрячься  от  задач.

А  Крылова  их  решает,

Первой  сделает, причём,
Мне  списать  не  разрешает,

Закрывается  плечом.

Мне  на  ней  женится  нужно,

Вот  тогда  смогу  списать,

Вот  тогда  она  как  мужу

Мне  не  сможет  отказать.

СТРАДАНИЯ

Расцвела  рябина

На  закате  дня.

Светка  полюбила,
Да  только  не  меня.

Заревом  багровым

Залит  небосвод.

Вон  она  -  с  Петровым

Рядышком  идёт.

Ветерок  колышет

Листики  берёз.
Стона  не  услышит,
Не  увидит  слёз,

Я  не  брошусь  в  речку

И  не  утоплюсь.

Вырасту  маленечко  -

На  другой  женюсь.

ШОКОЛАД

Собрался  на  свиданье  брат,
Он  взял  цветы  и  шоколад,
Чтоб  не  скучал  братишка,
Ему  оставил  книжку.

Братишка, вытерев  соплю,

Ревёт  вовсю: — И  я  люблю,
И  я  бываю  рад,
Когда  мне  дарят  шоколад!

Папа настолько маму любил,

Что был аккуратным, посуду не бил –

А мама настолько посуду любила,

Что за посуду бы папу убила!

ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ

Мне домой – всего два шага,

А ветрище – всё сильней!

Подбежала вдруг дворняга:

- Дай на мясо пять рублей!

Да не жаль!

Она: — Спасибо! –

И умчалась поскорей…

Э-эх, про мясо не спросил я,

Где оно – по пять рублей?

МЕЧТЫ НА УРОКЕ

Хорошо б вместо парты – стояла кровать,

Все б от зависти впали в тоску!

Хорошо б отвечать и с неё не вставать –

Пусть к кровати мне тащат доску!

ЗВОНОК

Если кончится урок –

Красота, а не звонок!

На урок – наоборот –

Дребезжит такой урод…

ГЕРОЯ ВИДНО!

Да! Героя видно сразу:

Он сурово смотрит вдаль,

Орден светится под глазом,

А на лбу горит медаль!

ДИЕТА

Мама села на диету,

Целый день диету эту –

Две морковки – всё кусала.

Маме бабушка сказала:

- Если мама на диете,

То худеют муж и дети!

БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Бесконечность  -

Это  такое  понятие,

Когда  перед  каникулами

Никак  не  кончаются  занятия.

ВСТРЕЧА

Шёл я лесом с интересом,

Наблюдал за этим лесом:

Что за сосны, что за ели,

Что за птицы песни пели

И куда ручей бежит.

Вдруг смотрю: медведь лежит,

Он улёгся под сосной,

Привалясь к сосне спиной.

- Ну, конец, — подумал, — крышка!

Он расправится со мной… -

- Проходи, — сказал мне мишка,

- Я сегодня выходной!

ПАПИНЫ ШУТКИ

Как только я утром

Включаю компьютер,

Свирепая рожа

Смотрит с экрана:

- И ты сюда тоже?

Тебе ещё рано!

РАЗИНЯ

А снег идёт, а снег идёт,

Кружи́т снежинок хоровод,

А я стою, разинув рот,

И ни одна не попадёт!

Зато попал один снежок,

Который бросил мой дружок…

БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Бесконечность  -

Это  такое  понятие,

Когда  перед  каникулами

Никак  не  кончаются  занятия.

ЧУВСТВО ВРЕМЕНИ

Будильник сломанный лежит,

Три дня уже, притом,

Но время – как оно бежит –

Я чувствую нутром.

Да пусть часов и вовсе нет,

Они мне не нужны:

Я ужин чувствую, обед,

Особенно блины!

У НАС НА БЕЛОМ МОРЕ

Едут на Красное,

Едут на Чёрное,

На Средиземное едут моря.

А заповедные наши учёные

Крепко уверены: — Едут, а зря!

А возвратятся –

От пищи разморены

От раскалённого солнцем песка…

То ли у нас: после Белого моря мы –

Ловки, бодры и живот, как доска!

ПРИЧИНА

Есть всему всегда причина,

Или повод, иль мотив…

Скачет весело мужчина

Под весёленький мотив.

Он его без слов мурлычет,

Он, видать, доволен всем.

А мужчина – симпатичен!

А мужчине – целых семь!

Только он проснулся утром,

Старше стал на целый год,

Вот и скачет потому-то,

Потому-то и поёт.

ГРОЗА

По песку я чап, да чап,

Дождь по телу – кап, да кап,

Волны в берег плюх, да плюх,

Гром на небе бух, да бух,

А потом, как полилось!

Я бежал домой, как лось,

Ноги выше головы!

Или это были вы?

РАССЕРДИЛСЯ

Петя так рассердился на Светку, что сказал ей:

- Всё! Никогда на тебе не женюсь! Так и умрёшь неженатая!

НЕЛЮБИМЫЙ ПРЕДМЕТ

Учитель так не любил русский язык, что всегда ставил двойки по нему ученикам.

СЛУЧАЙ

Однажды  город  проспал. Все  люди  уже  встали, а  город

всё  спал  и  спал…

***

«Чтоб  вы  были  все  здоровы!», думай  доктор, выезжая  на  очередной вызов.

       ШКОЛЬНЫЕ  ПРИМЕТЫ

Если  ты  перешёл  дорогу  учителю, в  школу

не  ходи. Вызовут.

Если  на  первой  перемене  тебе  подставили  ножку, то  ко  второй  перемене  вырастет  шишка.

Если  у  тебя  из  портфеля  пропало  яблоко, то

назавтра  не  надо  брать  ничего. Пусть  твои  враги  голодают.

Своего  противника  сильно  не  бей, береги  его.

Надольше   хватит.

Если  одноклассницы  не  сводят  с  тебя  глаз,

возможно, расстегнулись  брюки.

На  перемене  не  бегай. Пробежишь  мимо  свое-

го  счастья.

Помни! Если  ты  утром  толкнул  младшего,

то  вечером  тебя  толкнёт  старший. Его  отец.

Глядя  на  непослушных  детей, взрослые  гово –

рят: — Мы  не  были  такими  непослушными  в  детстве.

Глядя  на  вредных  взрослых, дети  говорят:

- Мы  никогда  не  будем  такими  вредными, когда вырастем.

Собираясь  в  школу,

Помни  каждый  раз  -

Кто  подставил  ножку,

Кто  заехал  в  глаз.

ВЫХОДНОЙ

Я  родителей  будил,

Я   будильник  заводил

То  на  восемь,

То  на  девать,

А  сейчас  уже  обед,

Не  попробовать  ли  сделать

Им  во  сне  «велосипед»?

Нет, не  стану  их  тревожить,
Сами  встанут, может  быть,
Это  папа  с  мамой  всё  же,

Их  положено  любить.

ПОЛЁТ

Я  очень  хотел
Я   очень  хотел

И  я  полетел,

И  я  полетел!

Через  дорогу,

Аж  на  обочину.

Здорово  папа

Влепил  мне  пощёчину!

РЕБЁНОК  ДОЛЖЕН  РАСТИ

Папа  сидит  без  работы,
Мама  сидит  без  работы,

Вот  обормоты!

А  я-то  голодный  весь!

Спасибо, хоть    бабушка  что-то

Утром  приносит  поесть.

А  ещё  брата  собрались  родить…

Бабушке  чаще  придётся  ходить.

СКУКА

Мама  сидит  на  диване

Скучает,

Папа  по  комнатам  ходит,

Скучает,
Не  увлечён  никаким

Интересом…

Вырасту  вскоре

У  них

Я  балбесом…

                                 В ГОСТЯХ У БЕЛОГО МЕДВЕДЯ

О.Бундур

С САМОГО НАЧАЛА

Пока мы шли через льды Северного Ледовитого океана к полюсу и обратно, я смотрел на ледовые поля и представлял себя там, идущим на лыжах, с собачьей упряжкой и нартами.

На нартах у меня запас пемикана – это смесь сухого, тёртого в порошок мяса и жира – для себя и для собак. А ещё каяк – складная брезентовая лодка, палатка, спальный мешок, смена меховой одежды и обуви, керосинка и керосин, топорик, посуда и ещё десятки других вещей, необходимых в таком походе.

Я шёл по глубокому снегу и по льду, прорубал в торосах проходы, я переправлялся на каяке через разводья или обходил их, пройдя лишних десять-двадцать километров.

Я проваливался в промоины и ложился спать в мокрой одежде, согревал себя керосинкой, экономя керосин, а утром просыпался в промёрзшем насквозь спальном мешке.

Я видел и слышал торошение льдов, когда ледовые поля со страшным грохотом и трес -ком сталкивались, наползали друг на друга, льдины становились дыбом, превращаясь в торосы.

А я всё шёл и шёл…

Так покоряли полюс первые отчаянные храбрецы. Погибали, замерзали, не дойдя до полюса, терялись в бескрайних ледяных просторах Арктики.

И всё-таки человек покорил полюс!

А теперь мы на атомном ледоколе «50 лет Победы» идём к Северному полюсу.

Я не считаю себя покорителем полюса. Много ли геройства надо, чтоб на мягоньком диване, в уютной каюте, на мощном ледоколе дойти до полюса.

Герои – они, первые. Это они преодолевали пешком тысячи смертельных километров, чтоб теперь мы смогли повторить их путь.

Своей заслугой я буду считать, если сумею передать хотя бы часть красоты, бесконеч -ности и величия Арктики.

Это и будет моим полюсом!

МОРСКОЙ ЯЗЫК

Я считал, что русский язык хорошо знаю. В школе с ним не было неприятностей, да и в библиотеке моей полно разных словарей и я часто ими пользуюсь…

В номер, где я буду жить, меня проводил старпом Сергей. Было жарко и я спросил Сергея:

- А как в номере окошко открывается? –

- В твоей каюте иллюминатор открывается так же, как и в других. – И показал, как.

Мне было неловко. Надо быть внимательным, подумал я.

Разложив по шкафам вещи, по крутой лестнице поднялся на мостик и спросил капитана:

- А лестница крутая – для экономии места? –

Капитан внимательно посмотрел на меня:

- Это ты на даче своей лезешь на чердак по лестнице. Здесь трап. Мотай на ус. -

Ага, понятно, намотал.

Уже вышли в открытое море, волна была небольшая, но пол под ногами дрожит. Я опять к капитану:

- Пол дрожит под ногами от работы моторов или от волны?

- Не пол, а палуба, дрожит от работы машин. Усёк?

Усёк, думаю, опять впросак попал. Ой, как неловко…

К штурману подошёл. Ну, тут, думаю, всё в порядке.

- С какой скоростью плывём? Сколько километров в час? –

- Мы идём со скоростью восемнадцать узлов. А узел равен одной миле. –

Ну вот, хоть и в море идём, и вода кругом, а я в лужу сел.

Смотрю, рулевой в высоком кресле сидит. Одной рукой руль держит, во второй – бинокль.

-  А тяжело руль поворачивать?

-  Штурвал легко поворачивается. Одним пальчиком можно.-

Ну всё, ухожу отсюда. Стыдоба какая. Надо выяснить, где пищеблок и как повара зовут.

- Камбуз на первой палубе, а кока зовут Николай.

Кошмар какой! Что ни вопрос, то мимо. Надо спросить у капитана, может быть, есть морской словарь. Но спрашивать не стал, вдруг опять что-то не так.

Потом выяснил, что почти все эти слова из английского языка, от английских моряков.

Так что русский язык я знаю!

НЕ ЗАЯЦ

Как называют человека, что едет в автобусе без билета? Правильно, заяц. Значит, и я заяц. Потому что в этом туристическом рейсе я нахожусь без билета, то есть без турис- тической путёвки. А поскольку мы идём в море, значит, я морской заяц.

Но с другой стороны морской заяц – это тюлень. Выходит, я тюлень? Нет, не хочу быть тюленем. Лучше просто заяц. Да и зайцем быть не хочу. Что у меня уши торчат или задние лапы длинные? У меня обычные человеческие лапы. Да что это я? Ноги, конечно, ноги, не лапы!

И потом, вовсе я не без билета. Я тут в творческой командировке. И все об этом знают. Потому мне не надо бояться контролёров. Ой, ну откуда контролёры в Баренцевом море или в Северном Ледовитом океане? Разве что на подводной лодке догонят? Так всплыть не смогут, башней о 2-х метровые льдины стукаться будут… Выдумываю всякие страсти-мордасти, контролёры, подлодка….

Я хожу по ледоколу и пристаю ко всем с вопросами, наверное, надоел уже. Да я бы и не приставал, но мне же надо будет потом рассказать, какая она – Арктика и что за судно – атомный ледокол.

Так что никакой я не заяц. Кстати, заяц и сосиску с горчицей, как я сейчас, есть не будет!

                                                             БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Море притягивает меня, не знаю, почему. Наверное, своей бесконечностью.

В  городе мы ходим, уставившись под ноги, не замечаем, как почки набухают, потом зелень кудрявится, потом листья желтеют.

Поднимешь глаза, взгляд упирается в стену дома, и справа дом, и слева дом. А вверх смотреть, как-то неловко: что люди скажут? Стоит дядя, голову задрав…

Из окон моей квартиры на четвёртом этаже видать выше домов, но там снова натыкаешься на сопки. Со всех сторон сопки.

Нет в городе простора взгляду и душа, как в клетке, бьётся между стенами домов.

То ли дело в море! В какую сторону ни посмотришь – нет края воде. Вверх глянешь – небо бесконечное. И море внизу бездонное, не представить глубину четыре километра.

И душа здесь вместе с чайкой летит — то над самыми волнами,  то взмыв выше фок-мачты, парит, на неподвижно распростёртых крыльях, поймав поток воздуха.

И нет края ни морю, ни небу, ни моим мыслям.

Лети, чайка, лети!

                                                    КАК МЕНЯ ПРОВОЖАЛИ

А никак меня не провожали и никто меня не провожал. Жена Алёна дежурила по больнице, а Кеша открыл один глаз, шевельнул хвостом, дескать, пока! А насчёт доброго пути и скорейшего возвращения – ничего!

Пришёл я с тяжёлым чемоданом на площадку за домом, стою, жду автобус. Знакомых – никого. Оно и понятно, пять утра, спят знакомые. И не знакомые тоже спят… Смотрю, луна выползла из-за тучки. У нас сейчас полярный день и в ночное, по часам, время в небе и солнце, и бледная, словно вымоченная луна, только на противоположных сторонах неба. Но солнце тучами закрыто, вот луна и стала ярче.

- Хорошо, — думаю, — хоть луна вышла проводить…-

Потом смотрю: чайка, близко так, опустилась. Сидит на асфальте и на меня смотрит. Это ж она не просто так рядом села и смотрит, это она передаёт привет арктическим чайкам! Что ли птичьим своим чутьём поняла, что я в Арктику иду? Наверно, и она оттуда. А может её мама или бабушка?

В Арктике, стоял на верхней палубе ледокола и вдруг увидел чайку. Она летела совсем близко. На палубе никого не было и я крикнул громко: — Тебе привет от беломорской чайки! –

И эта, другая чайка, поняла меня! Она долго летела рядом, параллельно нашему курсу, потом взмахнула крыльями и резко отвернула в сторону.

Вернусь домой, надо будет непременно выйти на эту площадку за домом в пять утра. Дождусь чайку и скажу, что я выполнил её просьбу. А она непременно прилетит – почувст- вует, что я вернулся.

Только б знакомых в это время никого не было. А то подумают, Бог знает что, увидев, как я с птицей разговариваю.

СЕРДЦЕ И МОЗГ

Прежде, чем сделать что-то, вы думаете, так ведь? Думаете головой. А голова у вас на плечах, ну, на шее. Короче, наверху.

И у ледокола есть голова и мозг. Он тоже наверху, на капитанском мостике. Там люди, сложные приборы, компьютеры. Люди, глядя на показания приборов, решают, куда и как ледоколу идти.

А благодаря чему вы живёте? Благодаря вашему сердечку. Оно сжимается, разжимается, гонит кровь по сосудам в ваши руки и ноги, и вы бегаете, прыгаете, ходите в садик или в школу.

И у атомного ледокола есть сердце – атомный реактор. Он спрятан внутри ледокола за такой мощной защитой, что ему ничего не страшно. И он никому не страшен за этой защитой.

В реакторе есть специальное вещество – уран. Уран состоит из атомов. Атомы расщепляются, выделяют энергию и она движет ледокол. Понятно? Наверное, нет. Давай- те по-другому.

Гранат любите? Вот представьте, что гранат – это атом. Если разрезать его и начать расщеплять на зёрнышки, что получится? Вкуснота!

Вы этой вкусноты наелись, подкрепили свои силы и побежали гулять.

Так и атом в реакторе расщепляется и выделяет много тепла. Тепло греет воду, вода превращается в пар, пар заставляет работать двигатель, двигатель крутит вал, на котором огромные лопасти. Лопасти вращаются, как бы отталкиваются от воды и ледокол движется.

У-у-уф! Вроде всё сказал. Нет не всё. Чтоб двигать такую громадину, как ледокол, нужно семьдесят пять тысяч лошадей. Как их внутри поместить? Или впереди ледокола поставить, чтоб они тянули?  Да их ещё кормить надо… Да нет, глупости говорю. Это невозможно.

Атомный реактор один справляется. И пять лет или даже больше он без корма обходит- ся…

Ну, вот где-то так… Я атомный реактор видел, но, честно говоря, до конца так и не понял, как он работает. Да мне и не нужно. Я же не ядерный физик, я книжки сочиняю.

ЗАВЕДУЮЩИЙ ХОЗЯЙСТВОМ

Вот надо же! Никогда бы не подумал, что на ледоколе есть такая должность. Считал, только в нашей больнице, где я работаю, есть завхоз.

Ну да, морякам нужны постельное бельё и рабочая одежда, чайник и мыло, полотенце и шторки на иллюминаторы. Если всё перечислить, чем Дима занимается, не хватит листа с двух сторон.

Вообще всё, что можно переложить, передвинуть, перенести от ручки до стиральной машины, в его ведении. И это всё надо заказать, получить, доставить, разложить и выдать! Ничего себе, да?

Очень сложная работа. Правда, у капитана сложнее, он отвечает за весь ледокол с чайниками вместе. Но на то же он и капитан.

А без завхоза не обойтись. Ну, например, у штурмана кончилась паста в ручке, исписался карандаш, истёрся ластик, сломалась линейка – всё! Курс на карте не проложить, ледокол стоит. Потому надо, чтоб у всех было всё и вовремя!

Вообще-то должность эта называется подшкипер. А шкипером раньше называли капитана судна. Выходит, подшкипер, значит, под капитаном сразу, главный помощник его.

А так оно и есть. Капитану без него никак! Нет бумаги у капитана – нет приказа о выходе в рейс. Ледокол стоит.

Ну это я так…

На ледоколе любая работа – главная. Если хоть кто-нибудь не сделает своё дело, тогда ледокол уж точно встанет.

                                             ИСКУССТВЕННЫЙ СПУТНИК

Он ежедневно двигался по верхней палубе ледокола.

Искусственным спутником моряки прозвали своего товарища. Регулярно, в одно и то же время он ходил по несколько часов. Ходил он быстро, сосредоточенно глядя себе под ноги, по сторонам не смотрел. Может, сочинял стихи, может, считал шаги, а может, стеснялся насмешек.

Но моряки шутили незлобливо.

Я думаю, просто они завидовали «спутнику»: у них-то не хватало силы воли, упрямства, а может, просто желания делать, как он…

Это же скукота какая! Ходить два или три часа по одному и тому же месту. Попробуйте во дворе вокруг песочницы пять минут походить – завоете! Да ещё дворовые пацаны драз – нить будут.

А «спутник» всё ходил и ходил в течение всего рейса. Вот молодец!

Представьте жизнь члена экипажа ледокола: открыл глаза – и ты уже на работе, не надо ни  на метро, ни на троллейбусе ехать куда-то. Готовить не надо, тут готовят, убирать в каюте не надо, тут убирают, стирать не надо, тут стирают. Куда ходить? Какие движения? Ну, в кают-компанию сходить поесть. Ну, лицо помыть, да зубы почистить – вот все движения.

Потому «спутник» правильно делал. А я, глядя на него, тоже стал ходить. Но наши орбиты не пересекались. Он начинал ходить в восемь утра, я – до восьми. Он ходил по часовой стрелке, я – против часовой.

Наверно и меня моряки как-нибудь прозвали: искусственным спутником номер два или иноходцем. Не знаю, в лицо мне этого не говорили. Да и пусть бы сказали, подумаешь…

Зато, пока я ходил, сочинил этот рассказик!

                                                                 НЕ ХОЧУ!  

За одиннадцать дней своего путешествия на ледоколе я бы точно раздался вширь, если бы всё время сидел да лежал. Но я бегаю по трапам с палубы на палубу – знакомлюсь с экипажем и ледоколом, стою на мостике по несколько часов, хожу по верхней палубе. Спать ложусь – ноги, как чугунные гудят.

А иначе бы… Ну представьте: 4 раза в день кормят. Я и дома голодный не сидел, но раз- ве чашку кефира утром и пару бутербродов днём назовёшь питанием? Всё некогда. Только вечером с женой по-настоящему к столу присаживаемся поужинать.

А тут кашки молочные, супчики с мясом, на второе мясо или рыба, блинчики с мясом или творогом и сметаной, булочки вкусные, соки, компоты, фрукты…

Вот и сейчас сижу в кают-компании, со шницелем расправляюсь. После обеда наверняка полежать потянет. Но не буду! Поднимусь к себе в каюту на четыре палубы, потом на столько же спущусь к шеф-повару – поговорить надо, заодно и за вкусные обеды поблагодарить. Потом на мостик поднимусь…

Двигаться надо, а то вернусь домой, коллеги-доктора толстяком называть начнут.

И потом, вдруг ещё раз выпадет счастье на этом ледоколе прокатиться, как я по трапам бегать буду? Да и моряки задразнят. Моряки – ребята на язык острые!

ИЗ ЛЕТА В ЗИМУ И ОБРАТНО

В день отхода от мурманского причала стояла небывалая жара – двадцать шесть градусов. Ну, для вас это, может быть, и обычная температура, а для северного города, стоящего вблизи  студёного Баренцева моря – очень много.

Сначала я выходил на палубу в рубашечке с короткими рукавами, потом стал надевать пуловер, затем под пуловер – свитер, потом на всё на это – тёплую куртку с надписью на спине «Росатомфлот». Такие куртки носят все члены экипажа атомного ледокола.

Когда вы лежите на горячем песочке у южного моря при тридцатиградусной жаре, вам хочется прохлады.

Я и сам в таких случаях, изнывая, просил: — Ой, хотя бы немножечко снежком посыпало. Ой, не могу больше… -

Сейчас на палубе меня сечёт снег, ветер пронизывает. Хочется в каюту, в тепло. Зашёл, щёки от снега и ветра горят, руки задубели, ручку не удержать, не то, чтобы писать.

Это я пишу уже после горячего душа и чая.

Когда будем возвращаться домой, я сначала сниму куртку, потом пуловер, на причал спущусь в рубашечке с короткими рукавами…

И я теперь точно знаю, если мне снова будет жарко, никогда не буду желать, чтоб меня снежком посыпало. Зима и сама придёт. А лето быстро пролетает, особенно у нас, на Крайнем Севере.

                                                             МАТЕМАТИКА

Вот скажите, чем можно измерять расстояние? Вы ответите: километрами. Кто-то вспомнит: милями. Правильно, молодцы!

А если услышите: Северный полюс на двадцать градусов севернее Мурманска, вы, наверное, подумаете, что на Северном полюсе холоднее на двадцать градусов, чем в Мурманске. Ну, вообще-то, конечно, холоднее, но тут речь о том, что Северный полюс дальше Мурманска на двадцать градусов.

Как это? Давайте разбираться. Возьмите свой глобус и распилите его пополам. Хотя нет, не будем портить такую ценную и красивую вещь. У вас воображение богатое, представьте, что вы это сделали и у вас получились две одинаковые половинки. А лучше нарисуйте окружность, это и будет как  будто Земной Шар, Земля на разрезе. Вверху Северный полюс, а внизу – Южный.

Проведите прямую линию от полюсу к полюсу. А через её центр – вторую линию, концы её выйдут на середину окружности, то есть Земли. Ну, вы знаете, что вокруг Земли по её середине проходит самый жаркий пояс – экватор. Там круглый год бананы растут. Стоп! Об этом не будем.

Видите, на вашей окружности получилось четыре прямых угла. Возьмём, например, верхний правый угол, одна его сторона выходит на Северный полюс, а вторая – на экватор.

Я вот со школы помню, что прямой угол равен девяносто градусов. Понимаете, к чему я? Если из этого угла провести девяносто лучей через одинаковые расстояния, они выйдут  на поверхность земли и разделят ее на девяносто равных частей или градусов. Нулевой градус будет проходить по экватору, а девяностый выйдет на Северный полюс. Вот! А наш Мурманск находится на семидесятом градусе.

Придумали это англичане. Они хитренькие! Первыми успели измерить расстояние от экватора до полюса и оно оказалось равным 5400 милям, или буквами – пяти тысячам четырёмстам. А один градус равен 5400: 90 = 60 миль.

Но мы-то ездим и ходим километрами! Пока хитрый англичанин пройдёт одну милю,  мы с вами за это же время пройдём один километр восемьсот пятьдесят два метра, или 1852 м.

И мне теперь интересно вот что. Если вы знаете, что от Мурманска до Северного полюса 20 градусов, знаете, что один градус равен 60 милям, а одна миля = 1852 метра, посчитайте, сколько километров от Мурманска до полюса. Сможете?

Я посчитал в столбик, у меня получилось 2222 километра. Но вы-то, наверное, точней посчитаете…

Видите, всё просто.

И теперь, если вы вдруг заболеете и температура поднимется до 38.6, в школу не ходите, а позвоните своей учительнице и скажите:

- Мариванна, у меня температура подскочила на 222 километра! -

Учительница, конечно, поверит, что вы заболели. Здоровый бы ученик сказал: на два градуса!

            КООРДИНАТЫ

Я часто слышал, как штурман говорил, например: «Проходим 81-й градус северной широты». Или: «Идём по 50-ому градусу восточной долготы».

Что за широта и долгота? Может, ширина и длина? Так это у моего чемодана длина и ширина. И ещё толщина есть. Но про толстоту штурман ничего не говорил. Да и причём чемодан?

А потом выяснилось – это координаты, то есть местоположение ледокола.

Помните, я говорил, что Мурманск находится на 70-ом градусе. Так это и есть широта.

Оказывается 90 градусов от экватора к Северному полюсу – северная широта. А 90 гра- дусов от экватора к Южному полюсу – южная широта.

Через каждый градус проходит окружность параллельная экватору. Они так и называются – параллели. Самая длинная на экваторе, самые короткие – превращаются в точки, на полюсах.

Расстояние вокруг земли через оба полюса – 360 градусов. Сколько это в милях и кило -метрах, вы теперь сами можете посчитать.

Что интересно, вокруг земли по экватору такое же расстояние – округлённо сорок тысяч километров, или те же 360 градусов.

Через каждый градус на экваторе от полюса к полюсу проходят линии – меридианы. На полюсах они тоже сходятся в те же точки. Ну, точно, как у полосатого арбуза: все полоски его сходятся в носик и в хвостик. Только полосок меньше.

По широте отсчёт идёт от нулевого градуса или от нулевой параллели на экваторе.

По долготе отсчёт меридианов тоже идёт от нулевого. Он проходит через Лондон – столицу Англии и называется Гринвичский меридиан. Догадались? Правильно! Был английский учёный Гринвич. Он работал в лондонской обсерватории и первым определил и посчитал меридианы.

И тут англичане первыми успели! Ну да, у них тогда флот мощным был, они много плавали.

Так вот, меридианы. Получается очень просто. На восток, направо от Гринвичского меридиана будет 180 градусов восточной долготы. На запад, то есть налево от Грин -вичского меридиана – 180 градусов западной долготы. А всего – 360 градусов!

И теперь корабль никогда не потеряется в море-океане. Если навигатор показывает 81 градус северной широты и 50 градусов восточной долготы, штурман посмотрит на карту, а на карте все параллели и меридианы есть, посмотрит и найдёт точку пересечения 81-й параллели и 50-го меридиана. Тут и находится ледокол в районе Земли Франца Иосифа.

И вы это место запросто можете на карте найти!

ШКОЛЬНОЕ УВЛЕЧЕНИЕ

В Арктику я взял с собой географическую карту. Вы, наверное, видели такую. На ней вид, как бы сверху: в центре Северный Ледовитый океан, покрытый белым пятном льда, вокруг синяя вода морей, а дальше – земли: север нашей страны, Канада, Гренландия.

Я вообще к географическим картам с трепетом отношусь. У нас в школе хорошая географичка была, наверное, от неё.

Дома над столом у меня висела большая карта мира. Надоест уроки учить, начинаю путешествовать. Где я только ни бывал! До сих пор помню моря и океаны, государства и столицы.

На встречах в школе я всегда рассказываю о своём школьном увлечении.

Однажды встаёт ученик, такой, в костюмчике, с галстуком, в очках. Вы их называете бота- никами. А я с уважением отношусь, с ними разговаривать интересно.

Ну вот, встаёт ученик и язвительно так спрашивает:

- А столицу Никарагуа можете назвать?

Я ему: — Манагуа! –

Он снова:

- А столица Перу? –

Я опять без запинки: — Лима!

Он думал, что я просто так говорю о географических картах. Вкручиваю…

Вы же знаете, взрослые часто призывают детей делать то, чего сами не делают. А я правду сказал. Ребята смотрели на меня во все глаза.

А тут на ледоколе я задавал вопросы штурману, копался в его штурманских картах и даже рассказал ему о дрейфе корабля Нансена «Фрам». Штурман смотрел на меня уважительно.

Так что напрасно мама мне говорила несколько раз за вечер, пока я готовил уроки:

- Смотри в учебник, а не на карту! –

Если б я не смотрел на карту, то сейчас бы не стоял на мостике ледокола, идущего к Северному полюсу!

 УЧЁНЫЙ

Я  дружу с нашим Кандалакшским заповедником, а он со мной дружит. Конечно, не сам заповедник дружит – он огромный, десятки островов в Кандалакшском заливе Белого моря, острова в Баренцевом море. Дружат со мной учёные, что работают там.

Когда я собирался на Северный полюс, учёные попросили, чтоб я по пути отмечал морских птиц и зверей, записывал координаты, в которых замечу их.

Такое поручение мне очень льстило: я тоже вроде бы становился учёным, хоть на время, но учёным!

С координатами было просто: на мостике был навигатор и он по спутникам определял широту и долготу.

Сведения, что просили учёные, нужны были, чтоб выяснить, как меняется миграция морских зверей и птиц, по мере освоения или завоевания Арктики.

Потом, глядя на первозданную строгость островов Земли Франца Иосифа, на бескрайние ледяные просторы вечного, но уже нарушенного покоя, я думал: а может быть, и не надо было завоевывать Арктику? Пусть бы он и оставался вечным, её покой. А нарушали бы его только птицы и звери, что живут здесь тоже, наверное, вечно…

Так вот, по мере нашего продвижения на север, я внимательно смотрел по сторонам, прижимал окуляры бинокля к глазам и думал, что ничегошеньки я и не увижу. Разве разглядишь что-нибудь на таких пространствах от горизонта до горизонта. Но всё-таки разглядел! Видел голубого кита и его фонтан, видел моржей и тюленей, и нерпу. И, конеч- но же, белого медведя, белую медведицу и её белых медвежат!

Только вот с морскими птицами в районе Земли Франца Иосифа сложности возникли. Птиц было столько и они так быстро меняли свои координаты, что  в моём дневнике здесь  осталась только одна запись: птиц было много!

Я ВИДЕЛ КИТА

Я его видел в Баренцевом море. По правде сказать, я видел не самого кита, а фонтан, который он выпускает.

Смотрю, вдруг фонтан из воды! Что это, думаю? А потом сообразил – кит. У него на голове отверстие есть, дыхало, через него он дышит и заодно фонтаны воды выдувает. Думаете, развлекается? Нет. В природе всё продумано. Кит набирает полный рот воды, пропускает её через китовый ус, а потом вместе с выдохом выпускает её.

Вот я сказал китовый ус и вы, небось, подумали: плывёт в море такой кит, а у него из под носа усы свисают. Подумали, подумали. Я и сам так думал, пока не узнал, что у кита усов нет. Да у него и носа нет. А во рту у кита густая решётка из тонких роговых пластин. Их и называют: китовый ус.

Через эти пластины кит пропускает воду, всякие рачки во рту остаются, а вода фонтаном выходит через дыхало. Кит питается рачками. Такой большой кит – такими маленькими рачками. Это же сколько рачков нацедить надо, чтоб насытиться? Ужас…

Но всё-таки я видел кита. Только не такого, что фонтанирует, а кита-белуху. Белуха – потому, что он серебристо-белого цвета.

Летом в наш Кандалакшский залив Белого моря заходят косяки селёдки-беломорки. А за нею – тюлени и киты-белухи.

В это время вкусной беломоркой лакомятся киты, тюлени, треска, зубатка, неленивые жители нашего края. А ленивые что? Облизываются.

Селёдка-беломорка вкусная в любом виде: жаренная, варёная, пареная, солёная, малосольная, пряного посола, сухого посола, только вяленая не получается – не успевает провялится, съедаем!

И ловить её просто. Сидишь в лодке, ждёшь, пока селёдка клюнет. Вдруг рядом с лодкой огромная серебристая спина из воды… Ага, белуха! Значит и селёдка сейчас начнёт ловиться!

                                                           ТЁПЛОЕ ТЕЧЕНИЕ

Прежде, чем дойти до ледовых полей Северного Ледовитого океана, нужно сначала пересечь Баренцево море. Притом, без разницы, что зимой, что летом. Оно не замерзает даже в самую суровую зиму.

Такое северное арктическое море, а не замерзает! А знаете почему? Да потому, что его греет тёплое течение Гольфстрим. Гольфстрим, как река, только река огромная-преог -ромная. Ширина её от Кольского полуострова до Земли Франца Иосифа – это тысяча километров. И глубина или толщина течения – будь здоров! Течёт оно не по поверхности Баренцева моря, а на глубине.

Гольфстрим приходит в Баренцево море с запада, с тёплого Атлантического океана. Идёт он, не торопясь, вдоль Скандинавского полуострова, вдоль Кольского полуострова, до Карского моря и там рассеивается, остывает.

Вообще-то Гольфстрим – счастье для скандинавских стран Норвегии, Швеции, Финлян- дии. И для нашего Кольского полуострова – тоже. Счастье потому, что Гольфстрим греет не только воду Баренцева моря, но и воздух над ним и над Кольским полуостровом. И по- тому у нас в Мурманской области не так холодно, как могло быть, как, например, в Грен- ландии или на Чукотке.

И мурманский порт, что находится в Кольском заливе Баренцева моря, круглый год не замерзает. Круглый год может отправлять и принимать корабли.

А для любой северной страны незамерзающий порт – огромное счастье!

Вот я всё говорю: тёплое течение, тёплое течение… Думаете, оно такое тёплое, что в нём можно нежиться, как в ванне?

Ага! Попробуйте нырнуть в него – выскочите, как ошпаренный ледяной водой! А тюле -ни – их тут много – будут хихикать и ластами на вас показывать.

Так что, не такое уж оно и тёплое это тёплое течение. Но всё равно его тепла хватает, чтоб не дать замёрзнуть Баренцеву морю.

                                                                   АЙСБЕРГ

Вот ещё один мимо проплывает! Огромный, с искрящимися на солнце неровными, голубыми стенами.

В этом месте – между островов Земли Франца Иосифа – айсбергов много. Некоторые острова полностью покрыты льдами – ледниками.

Сотни, тысячи лет снег всё падал, падал, покрывал острова, спрессовывался в лёд. Это ледяное одеяло, толщиной иногда сорок-пятьдесят метров, под своей тяжестью мед  -ленно, может быть, по сантиметру в год, сползало к морю.

Вода ледник подмывала, подмывала, и вот от ледника отваливался здоровенный кусок, да какой кусок – глыбища размером иногда с пятиэтажку! И эта глыба пускалась в свободное плавание по Баренцеву морю, двигаясь на запад к Атлантическому океану. И это уже был айсберг.

Как только лёд отрывается от ледника, он становится айсбергом. А момент рождения айсберга называется отёлом ледника. У коровы тоже отёл! У неё рождается телёнок, и у ледника как бы телёнок. Но встреча с таким телёнком для судна – ой, как опасна!

Мне айсберги очень нравятся! Особенно этот, проплывающий мимо. Прямо лизнуть его хочется!

И вдруг я понял, почему я к айсбергам неравнодушен.

Как будет мороженое по-английски? Правильно, айс-крим. Ледяной крем, ледяная сладость. А айс-берг – ледяная гора. Айсберги мне потому и нравятся, что я мороженое люблю! Я бы мороженое называл айскримберг. Ну, чтобы в порции побольше было. Да хоть целая гора – я справлюсь!

                                                            СЛОВО КАПИТАНА

Вы, конечно, догадываетесь, что самый главный человек на корабле – капитан. Он управляет всем и всеми, и отвечает за всё и за всех.

Приказания капитана выполняются беспрекословно, ну, то есть, без возражений. Иначе, что было бы?

Например, капитан отдаёт команду:

- Сбавить ход до 6 узлов! –

А штурман ему:

- Да тут и быстрее можно, ледовая обстановка позволяет. –

А помощник тоже:

- Зачем сбавлять, впереди канал открытой воды. –

А рулевой себе:

- Сбавим, сбавим, я подустал малость! –

Базар получится. И это будет не ледокол, а посудина. Не экипаж, а просто группа людей.

Потому слово капитана – закон!

Это вы с учительницей можете спорить:

- Нам этот параграф не задавали! –

А на судне – нельзя! Здесь ни у кого даже мысли не возникнет оспорить приказ капитана.

Вот я сказал: слово капитана – закон и вы, наверное, подумали, что капитан это такой суровый, неприступный человек, к нему и подойти страшно. Да нет же…

Мы с капитаном и говорили, и шутили, и спорили даже.

Я посчитал по карте количество островов на Земле Франца Иосифа и говорю, что островов на этом архипелаге – 34.

А капитан: — Больше!

Я пошёл ещё раз пересчитал, выходит то же – 34.

А капитан опять: — Больше!

Ну, я не стал дальше говорить на эту тему. Думаю, ладно, может, капитан другой какой архипелаг имеет в виду.

А дома всё-таки  посмотрел в справочник. Оказывается, да, больше. ЗФИ включает 192 острова. Но это и маленькие острова, которые и на карту не наносят. Мы такие проходи – ли.

Значит, и вправду выходит, если капитан говорит о чём-то, он знает, что говорит. Потому его слово – верно.

Вообще-то в любом коллективе есть такой капитан, лидер, который руководит, которому подчиняются. Но экипаж корабля – это совсем особый коллектив!

А в моём семейном коллективе лидер – Кеша! Если он даже ночью громко мявкнет: — Дайте поесть! – Я или жена со всех ног мчимся на кухню положить ему кошачьего корма.

А как же, слово капитана – закон!

                                                                ТРИНАДЦАТАЯ КАЮТА

Представляете, меня поселили в каюту под номером тринадцать! А я этого числа со школьных лет боюсь…

В классе девятом по пути в школу зашёл я за одноклассницей Валькой Петровой.

- Пойдём, — говорит она, — в кино.

- Пойдём! – Говорю.

Ну и пошли. Сначала на сеанс, что в девять часов начинается, потом успели в соседний кинотеатр на одиннадцатичасовый. И оба раза мне дали билеты на тринадцатый ряд, на тринадцатое место. Захочешь, не подгадаешь так.

- Ну, — думаю, — пропал. И точно. Выходим со второго сеанса, поворачиваем за угол на центральную улицу и я нос к носу сталкиваюсь с директором школы.

Очень удивился он. А Вальку Петрову не заметил, хотя она на голову выше меня была.

- Ты что тут делаешь? – Спрашивает.

А что я скажу? Что было потом, это уже неинтересно. Хотя это мне неинтересно вспо -минать. А вам, небось, ой, как интересно!

Да что было, выволочка дома была. После неделю гулять не выходил, неделю полы в доме мыл и мама каждый день уроки проверяла…

А тут – тринадцатая каюта… Но не будешь же отказываться. Я и так с большим трудом попал в этот рейс.

Но всё сложилось хорошо. И каюта замечательная, и экипаж дружелюбный, и капитан отличный, и ледокол самый лучший!

А число тринадцать для меня теперь самое счастливое число. Вот смотрите: я попал на полюс в каюте номер 13, в 13 году, 31 июля. Если цифры поменять – тоже будет 13. И рассказ помещён на странице 13!

Эти четыре тринадцатки побили те, школьные, четыре тринадцатки. Так и должно было случиться. Что ж я напрасно столько лет книжки читал, новое узнавал да путешествовал!

                                                       АРХИПЕЛАГ

Так называется группа островов, например, Земля Франца Иосифа. Здесь 192 больших и совсем маленьких острова. Вот где погулять можно! Да не очень-то погуляешь,  потому что одни острова ледниками покрыты, другие – дикими плоскими скалами – Арктика же.

Когда-то австрийские моряки наткнулись на часть островов и назвали их в честь своего престарелого императора Франца Иосифа. Австрийцы очень любили его.

Потом  открывались другие острова американцами, англичанами, датчанами. Про Нансена слыхали, небось? Вот он датчанином был. На одном из островов он даже зимо – вал больше полугода.

Все, кто находил новые острова, называли их своими именами и острова добавлялись к  Земле Франца Иосифа.

И русские зверобои добирались дотуда – там много нерпы и моржей. Но русские скромными были и островам свои имена не давали. Да нет же, не потому, конечно. Вот смотрите. Пришли они на какой-то новый остров, набили зверя, вернулись домой, как об этом сообщить царю-батюшке, что новый остров нашли? Телефонов и телеграфов не было ещё. Гонца надо было посылать в Санкт-Петербург. А где его взять, гонца этого? Так и жили…

Потом, в 1912 году Россия заявила желание владеть этими островами, Землёй Франца Иосифа, а в 1929 году наше прежнее государство Советская Россия подтвердило это желание. А никто и не претендовал. Кому нужны эти дикие острова у макушки Земли? Сказали, да владейте себе на здоровье!

Представляете, архипелаг называется иностранным именем, почти все острова носят иностранные имена, а владеет ими Россия!

Наше государство тогда дальновидным было. Потому сейчас мы на атомном ледоколе катаемся между этими островами и любуемся ими!

ДРУЖНЫЕ РЕБЯТА

Интересно мне: смог бы я прожить целый год на острове, который мы сейчас проходим? Это остров Хейса, один из островов Земли Франца Иосифа.

Вот и думаю, смог бы? Нет, не в палатке, не в снежном доме — иглу, который эскимосы строят – там точно не смогу. В обычном деревянном доме, что стоит на острове. Там ещё вышка, ёмкости какие-то…

Это наша самая северная метеорологическая станция в Арктике. Там живут и работают шесть учёных-метеорологов.

Раз в год их сменяют. Одни уезжают, другие приезжают. На корабле.

Наверное, трудно им. Вот смотрите: каждые три часа надо показания приборов снимать, потом записывать их в журнал, потом по связи передавать на Большую Землю. Сведения эти очень важные! Их используют для составления метеопрогнозов. А без таких арктических данных невозможно сделать достоверный прогноз погоды. Сделают неверно – беда и летчикам, и судам, и нашему ледоколу тоже. Ой, да все пользуются прогнозом. Даже дворник сначала в окно посмотрит: какая там погода на дворе? А потом уже выходит с метлой или лопатой.

Так вот, думаете, передали они данные на Большую Землю и всё, лежи, дрыхни? Ага, дрыхни… А кушать-то хочется, готовить надо, потом посуду мыть, а с водой сложно. Ну, ладно там, зимой – снег топят. А летом – я не знаю, может, ручей есть или из луж берут.

Посуду помыли, надо прибраться в доме. А стирать? Мамы рядом нет, надо самим. А за собой следить – мыться-бриться? Хотя с бритьём – ясно, пусть борода растёт, с бородой в Арктике теплее.

Да, вот ещё что. Совсем из виду выпустил. Если учёных раз в год привозят, значит, и продукты раз в год? Это же целый год консервами питаться? И никаких тебе свежих огурцов-мандаринов! Двенадцать месяцев. Кошмар!

Отчаянные они ребята – эти метеорологи! Хорошо бы поговорить с ними, или хотя бы издали увидеть, рукой им помахать, дескать, молодцы!

Но пока мы проходили остров, никто из домика не вышел, не помахал нам. Сейчас по часам ночь, хоть и солнце светит. Наверное, дружно спят метеорологи. Недаром и станция называется «Дружная»!

ЗА ГРИБАМИ ХОЧУ!

Эх, давно за грибочками не ходил! Сейчас у меня на даче они сами, небось, меня выглядывают.

Поделился я этим с капитаном, а Дмитрий Викторович говорит:

- Чего же проще! Сейчас высадка будет на остров Чампа, там много чего поискать можно, почище грибов. Только внимательно под ноги смотри. –

Высадились. Слева ледник огромный, справа скала, в расщелинах – лёд, покрытый снегом. У подножия крупный песок, камни и камешки. Иду неспешно, под ноги смотрю. Вдруг на песке – ёжик зелёный – островок травки. И ещё один, и ещё.

Дальше вижу – в кучку собрались цветочки какие-то, да мелкие, хоть в лупу разглядывай.

В сторонке – два стебелька толщиной с иголку, цветочки на них, похожие на маки. Ну, это серьёзные ребята – ростом со спичку!

А больше всего я наискал ярко-сиреневых цветиков, они в камнях компаниями расположились. Чуть расщелина в камне, просовывает в неё стебелёк, тянется вверх, раздвигает камни и начинает цвести. Это камнеломки. Я их и дома видел, только крупнее.

Метрах в двадцати сидит меж камней чайка-поморник, на яйцах сидит. А её супруг угрожающе пикирует на меня, над самой головой пролетает. Это он очаг семейный за – щищает. Я и пошёл к берегу, к лодке.

Подишь ты! В суровой, холодной Арктике, где и лета настоящего нет, и снег не тает, травки и цветочки к небу тянутся, разноцветные мхи и лишайники валуны облепили. Чайки птенцов высиживают. И тут жизнь кипит. Не буду мешать…

Когда вернусь домой, на дачу поеду, за грибочками сбегаю. Там у нас тоже кипит жизнь, просто буйствует. Особенно на дачном участке сорняки, небось, вовсю разошлись.

Довольны, что нет меня две недели и рады стараться!

                                                           НАЧАЛО ЖИЗНИ

Наверное, так выглядела наша Земля при зарождении жизни. Вот как на острове Чампа – суровая, неласковая, с мокрыми валунами и голыми скалами, с зацепившимися за их верхушки, тучами.

Тоскливо. Хотя тосковать тогда некому было: ни зверей, ни людей. Только всё начина – лось из мхов и лишайников, облепивших валуны и подножия скал.

И эти вот удивительные камни. Да и не камни вовсе, а каменные шары. Они разного диаметра – от грецкого ореха до величины в полтора человеческих роста.

Шары лежат по одному, или по несколько рядышком. Некоторые срослись по два-три сразу.

Геологи, то есть учёные изучающие структуру Земли, говорили, что это капли застывшей вулканической лавы. На заре жизни планеты вулканы извергались, выбрасывали лаву, она разлеталась и капли её застывали такими шарами.

Геологам, конечно, виднее, но мне как-то не очень верится, что капли лавы застывали такими идеально крупными. Капля – она и есть капля.

Среди этого первозданного дикого мира я чувствовал себя таким брошенным, малень -ким и слабым… Неуютно стало.

А вдруг это как раз сейчас и происходит зарождение жизни? Из этих мхов и лишайников?

И это не капли лавы, не каменные шары, а яйца первых ящеров – динозавров, яйца  пер -вых птиц – птеродактилей?

Мы тут разговариваем, ходим, топочем, они проснутся внутри своих каменных скорлуп, проклюнут их и выберутся наружу.

А из тех шаров, что срослись по три, вылупятся змеи-горынычи, о трёх головах каждый!

Нет, надо уносить ноги! Хорошо, что рулевой «Зодиака» собирается отчалить.

- Эй, меня подождите!

                                                                     БУХТА ТИХАЯ

Море спокойное и тихое, и бухта, к которой мы подходим, тоже тихая. Наверно, в ней и в непогоду тихо, недаром же её назвали – Тихая.

На берегу 6 домиков, ещё какие-то строения…  Домики есть, а в домиках никого.

Давно-давно, в 1929 году в этой бухте на острове Гукера Земли Франца Иосифа построили станцию, чтоб наблюдать и изучать погоду. Там жили и работали двадцать учёных-метеорологов. В любую погоду и полярным днём, и мрачной полярной ночью работали учёные. А в свободное время читали книжки, играли в шахматы.

А чем было заниматься? Телевизоров ещё не придумали, кино у них тоже не было. Так они и жили.

Так вот, кино у них не было, но однажды к ним приехали, кажется, в 1937 году, настоя- щие киношники снимать фильм «Семеро смелых». Ваши бабушки и дедушки помнят его. Рассказ там шёл про учёных-полярников, то есть про них! Это же здорово, когда про тебя кино снимают. Только роли играли настоящие артисты. И съёмки были настоящими, то есть натуральными: их остров, их бухта, их домики и жизнь.

Да вот только это кино про себя они не скоро смогли посмотреть. В 1941 году началась война и до конца войны, до 1945 года их никто не посещал. То ли забыли про них, то ли возможности не было. Представляете: четыре года они жили без продуктов, без мыла, без спичек. А питались тем, что били моржей и белых медведей. А что делать? Надо было выживать.

После войны они смогли вернуться домой и, наверное, посмотрели фильм про себя. Но я этого не знаю.

Потом станцию закрыли…

А сейчас в бухте Тихой высаживаются группа молодых учёных из института Арктики и Антарктики. Они будут наводить там порядок, убирать, ремонтировать.

Теперь в бухте Тихой будет музей всем учёным-полярникам, которые работали и работают сейчас в Арктике.

Надо будет потом посетить этот музей, когда он откроется.

                                                              УСАЧ  УСАЧА

Устал я стоять на мостике. Думаю, пойду почитаю. Спустился в каюту, лёг на диванчик, книжку взял, а не читается. И в самом деле, как тут читать, когда столько вокруг нового.

С новыми людьми познакомился, с некоторыми приятелями стали. Приятель – значит, приятно говорить, общаться.

Даже с одним моржом! Правда, мы с ним не разговаривали, но пообщались. На небольшом плоском островке у моржей – лежбище. Целая компания собралась. Раз- валились на камнях, лежат, загорают. Для них ноль градусов, как для нас плюс тридцать! Позагорают, позагорают, а потом всей компанией лезут купаться. Точно мы на берегу какого-нибудь южного моря.

Ну, что-то я перескочил.

Вахтенный старпом внимательно смотрит вокруг и, если видит белого медведя на льдине, или, как сейчас – моржей, объявляет об этом по громкой связи. Ледокол останавливается, подъёмным краном на́ воду опускаются большие резиновые лодки «Зодиаки» и мы идём  фотографировать моржей.

Они плескались недалеко от островка, ныряли, переваливались друг через друга, в общем, развлекались, не обращая на нас никакого внимания.

Я сделал с десяток фотографий, снял на камеру и сидел, смотрел на моржей. Вдруг один морж отделился от стаи и поплыл к нам. Метрах в пяти остановился. Это был здоровенный, наверное, в тонну весом моржище, с мощными клыками, с усами. Я смотрел на моржа, морж смотрел на меня, потом два раза подмигнул мне и ушёл под воду. Моряк, сидевший на руле, сказал:

- Ничего себе! Никогда так близко не подплывали, почему бы это? –

Но я-то знал, почему морж так приблизился и точно знал, что подмигнул он именно мне: из одиннадцати человек, сидящих в «Зодиаке», только я, как и морж, был с усами!

МАКАРОНЫ И БАЗАР

Знаете, что такое взрыв на макаронной фабрике? Да нет, я не про настоящий взрыв. Это раньше так женская причёска называлась. Издали смотришь, голова, как одуванчик пу- шистая, а вблизи – все волосы торчат в разные стороны.

Так вот, на Земле Франца Иосифа есть скала Рубини. Взрыв макарон – это про неё. Как будто вся она из макарон, только макароны тёмные, без дырок внутри и не по одной, а слоями, рядами. Словно макароны в пачках разложили, как попало, упаковки истлели, а макароны остались. Один слой в одну сторону лежит, другой – поперёк, третий наискосок, четвёртый вниз наклонён. Такой вот беспорядочный порядок.

И на Камчатке есть подобная скала, только там все макароны стоят вертикально.

Но зачем мне на Камчатку ехать, если я и тут ещё не всё разглядел, как следует. Тем более, что на этой скале макаронной чайки, кайры, погожие на маленьких пингвинчиков, устроили птичий базар. Собрались их тут тысячи. Все разом кричат, спорят, ссорятся, все продают что-то, но никто ничего покупает.

Заняли все макаронины, тоже рядами сидят, почти друг на друге, как помещаются – непонятно. Лишь бы лапки на какую-нибудь приступочку всунулись – и вся птица там! И многие не просто так, на яйцах сидят, птенцов высиживают.

Интересно, какие же детки получаются, если с самого детства, с яйца ещё, слышат такой гвалт? Да такие же, как и их мамы – крикливые и горластые!

ВИДЕНИЕ

Вдруг надвинулись тучи и повалил густой, мокрый снег. Только что светило солнце  и – на тебе!

Снег падал на спасательные шлюпки, на вертолёт, стоящий на корме, на все палубные надстройки, ровным покрывалом ложился на палубу.

На корме появились три моряка. Оживлённо разговаривая, они лепили снежки и кидали их далеко за борт в густо идущий снег. Затем скатали три снежных шара, поставили их друг на друга, в верхний воткнули длинную морковку и две гайки вместо глаз. Получился забавный снеговичок с гаечными глазами.

Ему бы ещё ведро на голову и швабру в руки. Можно найти. Но вёдра и швабры – это палубное имущество боцмана. А он мужчина серьёзный. Беспорядок в своём хозяйстве не потерпит. Боцман сам, кого хочешь, вместо снеговичка поставит. И будешь на корме у вертолёта вахту нести с ведром на голове.

Моряки ещё полюбовались своим снежным произведением и разошлись.

Я тоже хотел удалиться, смотрю, на корме боцман появился. Он обошёл снеговичка, постоял и ушёл. Через минуту вновь вышел с пустой банкой из-под краски и тут же ловко надел её на голову снеговичку. Отступил на шаг, сдвинул банку набекрень и исчез.

Часа через три-четыре я вновь вышел на корму и застыл: ни снеговичка, ни морковки, ни банки из-под краски на корме не было. Да и снега тоже. Только мокрая палуба.

Наверное, примерещилось, подумал я. Какой снеговичок – лето на дворе, конец июля, солнышко сияет вовсю, отражаясь в голубых лужах на льдинах.

            ОБЫЧНОЕ ЛЕТО

Лето – везде лето. Даже на островах Земли Франца Иосифа. Правда, вам бы не захотелось такого лета, когда в самые жаркие дни температура поднимается до пяти-семи градусов тепла. А обычно плюс один-два.

И длится такое лето всего-ничего. Но за это короткое лето птицы морские птенцов выводят, морские звери детёнышей выхаживают, а белая медведица-мама с двумя медвежатами успевает под полярным солнышком понежится, валяясь на короткой, буро-зелёной травке островов, если там нет ледников.

Летом в Арктике оживлённо! Птенцы летать учатся. Не всегда получается и тогда их мамы сердятся, кричат. А птенцы спорят, оправдываются. Базар…

Детёныши морских зверей учатся нырять и плавать. У них спокойно, без криков. Ну иногда моржиха-мама шлёпнет ластой по воде – и всё.

А медвежата за медведицей неотступно ходят – она им корм добывает.

В сентябре уже зима. Птенцы выросли, улетают от родителей, сами живут, а маму-папу и не узнают теперь. У птиц, у них так.

Морские звери ещё год опекают подросших ребёночков – надо же зимой научить их пищу добывать. А когда вырастают – в одном стаде с родителями могут находиться.

А белая медведица три года сопровождает медвежат. У медведей жизнь самая сложная и  трудная. И за один год медвежатам не изучить все медвежьи науки.

А потом они прощаются. А вообще – не знаю, может, не прощаются, а уходят и всё. Навсегда. И, наверное,  никогда не встречаются на беспредельных просторах Арктики.

А вы будете ещё много зим и много лет со своими папами и мамами. А когда уйдёте в свою взрослую жизнь, не забывайте им звонить и писать письма. Хотя бы электронные.

ЛЕДОКОЛ

Говорят: ледокол, ледокол… Как будто он колет лёд. Ничего подобного! Он его не колет, а ломает.

Вот смотрите: когда вы ложку в рот суёте, она легко скользит по нижней губе, языку и о зубы не цепляется. Так и ложкообразный нос ледокола легко въезжает на льдину и своей тяжестью ломает её. Въехал, проломил и дальше движется. Притом, в 2-3 раза быстрее вас, если вы будете пешком по льдине идти. Только близко к ледоколу не подходите — льдины переворачиваются, это опасно.

Ледоколу лёд не страшен: его корпус укреплён ледовым поясом из бронированной стали высотой восемь метров. Притом, сталь нержавеющая, она гладенькая, лучше скользит.

А у такого же по мощности ледокола «Ямал» ледовый пояс из обычной стали и бока «Ямала» шершавые. Потому наш ледокол «Победа» более проходим во льдах.

Кстати говоря, вокруг Северного полюса – тоже ледовый пояс из ледовых полей, но пятисантиметровый ледовый пояс ледокола крепче льдин трёхметровой толщины.

Когда мы идём по открытой воде, движения ледокола не чувствуется: ну работают где-то внизу под ногами двигатели…

Если по ледовому полю движемся, конечно, слышно, как льдины с треском ломаются, шуршат и грохочут, цепляя за бока ледокола. Самые упрямые становятся на дыбы, переворачиваются.

Ощущение, как в поезде: так же покачивает, потряхивает, но ложку мимо рта не пронесёшь.

В поезде я писать не могу. Даже буквой в клетку не попасть, когда сканворд разгадываешь. А тут в общей тетради в клетку пишу и ничего! Строчки ровные, не наползают друг на друга. Правда, когда на торос наезжаем, ледокол подпрыгивает. Но я как раз в это время в конце предложения точку ставлю.

Вот и опять торос…

                                                       ГРОМАДИНА

Это я о ледоколе. Конечно, громадина! Представляете, сто тридцать метров в длину, тридцать в ширину.

Выгляньте из окошка. Видите, вдоль улицы осветительные столбы с фонарями? Между ними сорок метров. От одного столба отсчитайте ещё три да прибавьте десять метров – такая длина ледокола. И ширина почти от столба до столба.

С высотой посложнее, но, думаю, вы разберётесь.

Сложите ладошки лодочкой, а большие пальцы соедините и поднимите вверх. Это будет как бы ледокол с мачтами.

Внизу, по линии соединения пальцев – киль. А кончики больших пальцев – верхушки мачт. Так вот, высота от киля до верхушки мачты пятьдесят один метр. Это двадцати -этажный дом! Впечатляет? Вот!

Теперь ещё раз посмотрите на свой кораблик из ладошек. Сложенные пальцы – борта ледокола. Их высота – семнадцать метров, притом, одиннадцать метров под водой, а шесть – выше воды.

И весит ледокол двадцать пять тысяч тонн. Такой вес и представить трудно. А капитан  — говорит: — Это что, есть сухогрузы длиной в четыреста метров и весят четыреста тысяч тонн! –

Ну, не знаю, для меня и такой корабль, как ледокол – вон какая громадина!

Теперь, когда вы будете купаться в ванне, вам ничего не стоит ладошками изобразить ледокол. А губка, мыльница, ещё что-то плавающее – это айсберги и льдины. А вы, капитан ледокола, легко их обходите.

Только не забудьте на пол тряпку бросить. Когда такой большой ледокол плавает в таком маленьком море, вода обязательно выходит из берегов.

Если мама вдруг в ванную зайдёт, сразу же превращайтесь в подводную лодку и ложи -тесь на грунт, то есть на дно ванны. Только ненадолго, до пяти сосчитайте и потихоньку всплывайте. За это время море успокоится, тряпка воду впитает  и мама в себя придёт.

                                               ЗАЧЕМ ЛЕДОКОЛУ МАЧТЫ

И в самом деле, зачем? Мачты нужны парусному кораблю, чтоб паруса крепить. Ветер дует в паруса и парусник резво бежит по волнам.

Но ледокол или другой современный корабль движется без ветра и парусов, а мачты на палубе стоят.

Конечно, ледокол обошёлся бы без обеих мачт, но тогда на палубе пришлось бы всё равно ставить какие-то сооружения, чтоб укрепить антенны, радары, прожекторы…

Да вот те же топовые огни. Что это? У автомобиля есть габаритные фары, чтоб видно было, что автомобиль движется, какой он. А у судна – топовые огни. Когда они ночью включены, их в море далеко заметно и корабль, как бы говорит: — Осторожно, я иду! –

А ещё над кораблём должен развеваться флаг своей страны, чтоб в нейтральных водах понятно было – чей корабль. А когда он заходит а иностранный порт, поднимается флаг этого государства в знак уважения к нему.

А ещё всякие сигнальные флаги и вымпелы: «На борту лоцман», «На борту больной» и много чего ещё.

Ну и скажите, пожалуйста, где это всё установить, укрепить, развесить? Конечно, мачта больше всего для этого подходит. Да и без мачты корабль имеет какой-то незавершенный вид.

У парусника может быть и три, и четыре мачты, в зависимости от его размеров и количества парусов.

А ледоколу достаточно двух. Та мачта, что находится ближе к носу, называется фок-мач- та, а вторая, ближе к корме – грот-мачта.

Мачты эти металлические, прочные и высокие. На них размещается всё то, о чём мы говорили. Да ещё и залезть на неё можно – мачты разделены площадками, а между ни – ми – лесенки.

Вот бы забраться на самую верхнюю площадку, самую высокую. На этой высоте чайки ледокол сопровождают. Здорово!

Надо будет спросить у капитана, он должен разрешить. Иначе у моего путешествия, как и у корабля без мачты, будет незавершённый вид!

СИНЕЕ МОРЕ, БЕЛЫЙ ПАРОХОД

Наверное, вы хоть однажды слышали такие слова. Или, вот, как в старом фильме «Коллеги» поётся: «Пароход белый-беленький, чёрный дым над трубой»…

Сразу представляешь: море спокойное синее, по морю белый пароход, чайка над ним на фоне голубого неба… Красиво!

А если бы и ледокол «белый-беленьким» был? Тогда картинка другая. Ледовые поля – белые, туман клубится белый и ледокол белый идёт… Его и не заметишь, не разглядишь на фоне арктической белизны.

Потому у ледокола все палубные надстройки выкрашены в яркий оранжево-красный цвет. А борта чёрные.

Всяко может случится и надо, чтоб ледокол виден был издалека и в море, и во льдах.

И ещё я подумал, если б ледокол был белым, эта медведица с двумя медвежатами не обратила на него внимание. Ну, мало ли… Торос такой огромный, или айсберг во льды затесался…

А так – она сразу увидела его и сказала медвежатам:

- Пойдёмте, ребятки, посмотрим, что за красота такая? –

И подошли близко к ледоколу. И разглядывали его.

А иначе, откуда у меня их фотография?

РУЛЕВОЙ

Мне очень нравится смотреть, как работает рулевой. Да, собственно, это и работой назвать нельзя. Он сидит в высоком кресле, положив одну руку на штурвал. Штурвал похож на автомобильную баранку, но меньше.

Рулевой трогает легонько штурвал, и нос ледокола послушно поворачивается туда, куда направил его рулевой. А куда поворачивать, рулевому указывает старший помощник капитана.

- Лево руля! – Громко говорит старпом.

- Лево руля, – непременно повторяет рулевой. Это надо для того, чтоб было ясно, что рулевой правильно понял приказ. Как это интересно и важно!

На мостике вообще всё интересно. Сюда приходят моряки, что несут вахту внизу, у      различных механизмов, у атомного реактора. Моряки разговаривают, шутят, рассказывают всякие истории.

Я тут узнаю и людей, и жизнь корабля.

- Хочешь порулить? – вдруг спрашивает старпом.

Я чуть не подпрыгнул. Конечно, хочу! Ещё как хочу! Как он догадался? Я же никому не говорил, что мечтаю об этом. Я стоял за штурвалом судов и на Волге, и в Каспийском море, но ледокол – это класс! Мои друзья умрут от зависти.

Сел я в кресло, положил руки на штурвал. Рулевой рядом стоит.

- Курс десять! – Командует старпом.

- Курс десять, — повторяю, смотрю на компас и поворачиваю штурвал, чтоб стрелка остановилась на десяти градусах.

Стрелка остановилась, а ледокол продолжает поворачивать влево.

Рулевой подвернул штурвал чуть вправо.

- Надо погасить инерцию хода.-

- Так держать! – Командует старпом.

- Так держать, — повторяю я, но ледокол «так» не держит, норовит мимо полыньи пройти и на льдину наскочить.

Рулевой снова подвернул штурвал.

- Нет, — говорю, — садись ты, — боюсь, не получится у меня.

Рулевой занял своё кресло и ледокол уверенно, не рыская носом, пошёл вперёд

- Ну и правильно, — думал я. Пусть рулевой управляет. А то я зарулю куда-нибудь в сторону, а мне поскорей на полюс надо.  И так с самого детства этого жду!

НАСТОЯЩИЕ МУЖЧИНЫ

Рано-рано прошёл по коридорам, куда выходят двери кают, поднялся на палубу – пусто! Голосов не слышно. Ничего себе! Такое впечатление, что никого нет на судне. А судно идёт себе. Не ледокол – летучий голландец.

Но это обманчивое впечатление. На мостике – вахта. У ядерного реактора – тоже. В машинном отделении дежурят моряки. На камбузе уже завтрак готовят. На всех рабочих местах несут вахту моряки. А другие отдыхают от вахты.

Капитан в своей каюте отдыхает тоже.

Если капитана нет, а экипаж хуже справляется со своими  делами – плохой капитан.

Если капитан отсутствует, а моряки работают лучше – плохой капитан.

Если капитан отдыхает, а всё идёт своим чередом, вот как у нас – настоящий капитан!

На ледоколе всё отлажено, всё работает. Все уверены друг в друге.

Вы ведь тоже, если, например, в войнушку играете и знаете, что рядом надёжный товарищ, идётё в атаку не оглядываясь, уверены, что товарищ не подведёт

Вообще экипаж корабля – самый надёжный мужской коллектив. В море, особенно в Арктике, далеко от родных берегов надеяться можно только друг на друга.

На корабле всё и все надёжны. А ненадёжных, случайных людей нет. Случайные сами отсеиваются, либо их отсеивают. Остаются только настоящие мужчины, влюблённые в море. Они гордятся тем, что делают работу, которую другие не могут.

Когда я пришёл на ледокол, очень боялся: скажу что-то не то, сделаю что-то не так и моряки будут смотреть на меня косо. В море, на корабле свои законы. А я же не моряк…

Но всё сложилось хорошо. Иначе мне бы не доверили, хоть и не надолго, стоять у штурвала ледокола, идущего во льдах.

Правда, некоторые члены экипажа всё-таки смотрели на меня косо. Каждый раз, когда я не справлялся с порцией, что мне клали в тарелку, работники камбуза были недовольны.

            КАК Я КИТАЮ ПОМОГ

В этом туристическом рейсе на борту было 122 китайца и 8 туристов из других стран.

Китайцы громко разговаривали, оживлённо жестикулировали, всё время ходили группами и снимали всё, что видели.

По громкой связи периодически раздавалась китайская речь. Я, конечно, не понимал, о чем говорит руководитель китайских туристов и не обращал на это внимания.

А потом заметил: как только по связи что-то скажут, китайцы тут же бегут или на нос, или на корму: значит мы проходим айсберг, медведя на льдине или ещё что-то интересное.

Однажды я возвращался с обеда. Снова зазвучало китайское объявление. А недалеко от моей каюты стоял китаец, лихорадочно совал ключ в замочную скважину и никак не мог открыть свою дверь. Я знал, что это журналист китайского телевидения.

Китаец умоляюще смотрел на меня, показывал на ключ и на дверь. Просил о помощи. Наверно, принял меня за члена экипажа – я тоже ходил в куртке с «Росатомфлотом» на спине. Это мне польстило.

Я взял ключ и тут же испугался: а вдруг я не смогу открыть дверь, что он подумает об экипаже? Но ключ на удивление легко вошёл в скважину и дверь открылась.

Китаец заскочил в каюту и тут же вылетел с кинокамерой и мощным фотоаппаратом.

Сейчас он снимет острова Земли Франца Иосифа, где мы идём, потом по китайскому телевидению покажут этот сюжет и весь Китай узнает, что Россия простирается от берегов Амура до островов ЗФИ, почти до полюса.

Так я помог Китаю узнать, какая Россия большая!

                                                            НЕ ПОВЕЗЛО

Погода в Арктике каждый час меняется: то туман, как сейчас, такой густой, что и верхушки грот-мачты не видать с носа ледокола, то вдруг ветер налетит, туман разгонит, тучи принесёт, а с ними или снег, или снег с дождём, или дождь без снега, а то и в обратном порядке.

Моряки к этой погоде приспособились, ледокол идёт да идёт вперёд.

Хуже вертолётчикам. В такой туман летать нельзя. Конечно, если человека спасти, в больницу срочно доставить или другое какое несчастье – пожар, авария – это на суше, тогда и при плохой видимости поднимаются в воздух. Летают потихоньку, осторожно, с малой скоростью, чтоб высоковольтную линию не задеть, вышки какие-то. Но это, если экстремальные ситуации.

А сейчас – развлечение – туристов катать. Лётчики и не рискуют. Да и что турист в таком тумане разглядит?

Но вот, наконец, дождались, туман рассеялся, начались полёты.

Туристы по пять человек садятся в вертолёт на корме ледокола, вертолёт на ходу судна взлетает, делает два круга и садится. Потом следующая группа. А туристов – сто тридцать человек. Это сколько раз надо взлететь? Посчитайте сами…

А тут снова туман, и на нас, таких пассажирах, как я, полёты закончились.

Я, конечно, летал на вертолётах, видел сверху Белое море и китов-белух, видел тундру и стада оленей, видел, как наш сухопутный мишка улепётывал со всех ног, испугавшись шума вертолёта.

Мне хотелось взлететь тут. Посмотреть на ледовые поля сверху, посмотреть на ледокол во льдах. Я б увидел белого медведя, как он идёт по льду неторопливо, не боясь, не обращая внимания на вертолёт. А что ему бояться? Он хозяин Арктики!

Ладно, в следующий раз полечу. Сейчас и медведя-то белого всё равно нету.

КАК ПОЯВЛЯЮТСЯ МОРЯ

А в самом деле, как? Вот смотрите, если вы лопатой выкопаете ямку и нальёте в неё воды – вот вам новое море! А рядом с ним горка земли. Чем глубже и больше ямка, тем выше и больше горка.

Особенно наглядно это с Чёрным морем. Вот она ямка – Чёрное море, вот она горка – Кавказкие  горы. Или Средиземное море – вокруг тоже горы и горки.

А кто выкопал эти ямищи?  Конечно же, не высоченный дядище с огромной лопатищей.

Много-много лет назад на земле не было ни травы, ни деревьев, ни зверей, ни людей. Земля была скучной и голой.

А внутри Земли – ядро. Вот как у ореха фундук. Под скорлупой – ядро. Только у земли скорлупа намного толще и ядро – из кипящей, расплавленной массы, такой горячей, что в ней плавятся и металл, и камни. Эта масса называется магма.

Так вот, когда-то магма кипела, кипела и вырвалась на поверхность Земли, и наделала беспорядков: вывернула на поверхность целые горы камней, а других местах появились ямы, впадины. Они постепенно заполнились водой и стали морями и океанами.

Магма и сейчас кипит внутри земли, иногда вырывается на поверхность извержениями вулканов и горячими фонтанами воды и пара – гейзерами. Нет, не гайзерами, а гейзе -рами. Но это для планеты не страшно.

А вот как образовался Северный Ледовитый океане не очень мне понятно. Тут ямища глубиной до пяти километров, а куда делась масса земли, то есть горы, из такой впадины,

неизвестно.

Есть горки – острова Земли Франца Иосифа, но это так себе…

Наверное за много тысячелетий выровнялись временем и ледниками…

Да, вот ещё. Если вы постоянно сопротивляетесь просьбам и советам мамы, мама может закипеть, как магма. А это – сами понимаете…. Осторожно!

НОРМАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Белые медведи, встречающиеся нам на льдинах, казались уютными и очень добрыми.

Нужно сказать, что с медведями у меня вообще нормальные, даже хорошие взаимоот- ношения.

Однажды я жил в далёком поморском селе на самом краю Кольского полуострова, куда только вертолётом можно добраться.

Там бурые медведи вокруг села по тундре, как собаки ходят.

Вот как-то сижу я на берегу реки Чаваньга, вдруг поворачиваюсь – мимо медведь идёт. Он посмотрел на меня: — Сидишь? Ну, сиди, сиди. Я по делам. – И дальше пошёл.

И на необитаемом, заповедном острове Великий в Белом море, где я робинзонил, тоже встречал медведей. Нормально обходилось.

А ещё раньше медведь ко мне на дачу зачастил. Недаром наше дачное товарищество «Медвежка» называется.

Приходил мишка вечером, когда темнеть начинало. Придёт, в компосте покопается. Да и пусть, всё равно его перекапывать, мишка только помогал мне. И за потоптанные грядки я на него не в обиде – надо было не лениться мне, таблички поставить: «По грядкам не ходить». А я поленился…

Ну вот, решил я с ним поближе познакомиться, сфотографировать его.

Рядом с моим домом и вдоль всего участка ручей течёт, а сразу за ним – лес. Через ручей я два мостика соорудил, один рядом с домом, а второй на середине участка. Мишка приходил через второй, через дальний мостик.

Начало темнеть. Я приготовился, сижу на крылечке с фотиком. Слышу через кусты кто-то ломится! Ну кто? Конечно, медведь. Я настроил фотик на дальний мостик, а медведя нет и нет. Куда делся?

Вдруг краем глаза вижу движение. Поворачиваюсь, гляжу а это – он, здоровенный медведище! Стоит в пяти метрах от меня у  ближнего мостика. Стоит и когтем грозит:

- Не снимай! –

Я и опустил фотоаппарат. А медведь развернулся и в лес ушёл.

Вот с тех пор у меня с медведями хорошие отношения.

Я думаю, может, мой дачный медведь по своей медвежьей связи сообщил всем медведям Кольского полуострова, да и в Арктику тоже, тут близко:

- Эй, мужики! Этот дядька нормальный, не обижайте его! –

Потому-то и здесь, в Арктике белые медведи смотрели на меня вполне дружелюбно.

ЛАКОМКА

Это я про белого медведя. Он в самом деле любит сладенькое, особенно сгущённое молоко. Наш сухопутный мишка мёд обожает, а полярный – сгущёнку. Думаю, он и мёд бы с удовольствием ел, но нет в Арктике пчёл.

Кстати, ещё о насекомых. В Арктике и комаров нет. В наших северных тундрах – их миллиарды, а в Арктике, на островах – нет. Конечно, не будет. Попробуй, пролети такое расстояние над морем! Сесть отдохнуть некуда. Не на кита же, в самом деле, садиться! Он постоянно ныряет, да и кожа у него – не прокусишь.

Так вот, про лакомку. Если медведю бросают сгущёнку, он запросто разрывает банку когтями. Молоко медленными, длинными струйками стекает, на снег, на лапы. Мишка жадно хватает снег, лижет лапы, облизывает банку. Потом снова смотрит: угостите ещё! А иногда целые представления устраивает: катается на спине, прыгает со льдины на льдину, стоит на задних лапах…

А  мясо медведь не ест. Работница камбуза бросила ему кусок ароматной баранины. Мишка понюхал, чихнул, потом долго тряс головой и обтирал лапой нос.

Я не брал белому медведю сгущёнку. Он без моей сгущёнки тысячу лет обходился и обойдётся ещё. А язык и губы о рваные края банки порежет точно. Я видел…

Так что, если вы собираетесь в Арктику, везите белому медведю лучше конфеты «Мишка на Севере». Ему понравятся. Недаром же их так назвали конфетные работники. Хотя я думаю, вряд ли они были там, где белые медведи живут. Разве уедешь с работы, где такая прорва конфет?

                                         В ГОСТЯХ У БЕЛОГО МЕДВЕДЯ

Он стоит на льдине, метрах в пятидесяти от ледокола. Я смотрю на него, он смотрит на меня, с любопытством и вроде дружелюбно.

А что, если бы и вправду я оказался на льдине рядом с мишкой? Да он бы сразу расправился со мной. Провёл лапой – и всё! И нету путешественника.

Ну, ладно, допустим, не расправится, а позовёт по льдине прогуляться? Ясное дело, через час я бы уже язык высунул, устал бы по торосам лазить, руки-ноги в кровь сбил, замёрз. Где мне тягаться с этим полярником? Он может по льду бежать сто километров в час! Я тоже могу сто километров в час — на машине по автомагистрали. Ну, сравнил тоже…

Ну, хорошо, положим, стал бы я таким, как мишка – шуба тёплая, лапы сильные, внизу, на ступнях шерсть тоже, чтоб не мёрзли на снегу.

Вот идём мы по льду, два новых друга, два белых медведя, уже есть хочется. У мишки, как у гостеприимного хозяина, угощение есть. За торосом спрятана свежезамороженная тушка нерпы.

Фу ты, ну ты! Пригрезится же такое! Обедать уже пора. Спущусь-ка в камбуз, попрошу у кока борща флотского, макарон по-флотски и компота флотского же. Вкуснота! Ни с какой свежезамороженной нерпой не сравнить.

А нерпу мишка пускай сам ест. Ему нужнее.

ЗЕМНАЯ ОСЬ

Когда мы добрались до полюса, ледокол положил якорь на лёд. До дна океана – четыре километра, никакой якорной цепи не хватит. Потому якорь на лёд опустили.

А для надёжности моряки просверлили во льду дырищу глубиной полтора метра. Вставили в неё сосновое бревно, чтоб зацепить за него конец каната с ледокола, как говорят моряки, зачалить.

По навигатору бревно находилось в географической точке Северного полюса, откуда должна выходить воображаемая земная ось.

И теперь, когда я слышу:

- Да никакой такой точки и, тем более, земной оси на Северном полюсе нет! Выдумки всё это! – Я только ухмыляюсь. Я-то видел земную ось, даже трогал её руками! И ледокол был к ней привязан.

Тоже мне. Болтают абы что. Есть земная ось, конечно, есть!

                                                         ЛЕДОКОЛ №2

Стою вот. На льдине. Ледовитый океан, Северный полюс. Под ногами бездна – четыре километра. Жуть, как страшно! Вдруг провалюсь. Да нет. Вон рядом с ледоколом на льдине якорь лежит. Семь тонн весит, а я в сто раз легче…

Нормально стою. Лёд держит. А здесь? И здесь держит. А если подпрыгнуть? Подпрыгнул. – Хрусь! Хрясь! — Провалился по колени. Полные сапоги воды.

Иду к ледоколу. Ноги ледяные. В сапогах: чмяк-чвяк, чмяк-чвяк.

Поднимаюсь по трапу. У бортового ограждения старпом Сергей:

- Всё-таки не поверил! Говорил же, не ходи по лужам талой воды, лёд тонкий. Теперь, вот, мокрый…. –

Ну провалился… Подумаешь, высохну. Зато я гордый теперь иду: не только «Победа» льды океана Ледовитого ломает. Я тоже могу!

                                                             БЕЗ ЛАПШИ

Когда я собирался на Северный полюс, заказал флаг нашей Родины. Помните, какой он, да? Трёхполосный: белая, синяя и красная полосы. Так вот, заказал флаг, попросил, чтоб в левом верхнем углу поместили герб моего города Кандалакши, а по центру надпись: «Тридцать первого июля 2013 года. Северный полюс».  Ну, я рассчитал так, что к полюсу мы прибудем именно в этот день.

Получилось всё так, как я и предполагал. Почти так.

К полюсу мы добрались тридцатого июля в двадцать три часа, пятьдесят минут. То есть, почти в полночь. А на лёд я спустился на следующий день, тридцать первого июля. Сфотографировался с флагом в географической точке Северного полюса. Народ пел и плясал вокруг этой точки, хороводы водили…

Вечером капитан ледокола вручил мне Сертификат, подтверждающий, что я посетил Северный полюс тридцатого июля. А на флаге у меня дата – тридцать первого июля. Разногласие, выходит?

Если вы увидите моё фото с флагом и Сертификат одновременно, не думайте, что я лапшой вам уши украшаю.

Всё верно. Ледокол пришёл на полюс тридцатого, а я-то на лёд спустился тридцать первого июля!

Так что – никакой лапши! Тем более, нам её в рейсе и не давали. Ракушками кормили.

                                                                 СЛЕДЫ

Всё лёд, лёд и лёд, покрытый свежевыпавшим снегом. Я и дальше, за полюс ходил – то же самое: снег и лёд.

В какую сторону не посмотришь – простор невообразимый. Внизу подо льдом – океан бездонный. Да нет, дно у него есть, но до него четыре с половиной километра! Это, если вашу улицу с четырьмя автобусными остановками, с домами, с магазинами, с вашей школой поставить вертикально – это и будет четыре с половиной километра. Вы, конечно, захотите, чтоб ваша школа была в самом низу? На такую глубину до школы не доберёшь – ся, а значит и ходить в школу не надо.

Нет, улицу мы вертикально ставить не будем. Четыре автобусные остановки можно и так представить. Вот как у нас – от центра города до морского порта четыре остановки.

Интересно, что там, в океане подо льдом? Кто там живёт? Водоросли, мелкие рачки точно есть. Я видел их следы, верней, бурые пятна во льду, когда льдины переворачива –лись под тяжестью ледокола.

А ещё есть мелкая, с палец величиной, рыбка сайка. Её нерпа любит. Если б сайки не было, то и нерпа не пришла бы сюда – я её заметил на льдине возле полыньи. Недалеко от полюса. Ну, а если нерпа есть, как медведю белому не быть! Это же его пища. Следы медведя я тоже видел на снегу.

Теперь здесь и мои следы будут. Увидит их мишка, подумает: — Что это за двулапое существо прогуливалось? Надо, посмотреть! – И пойдёт по моим следам за мной.

А я уже в каюте! Не догонит меня мишаня! Да его бы и не пустили четыре охранника с

карабинами, что стояли вокруг ледокола по периметру, огороженному флажками.

А медведь и сам не дурак, чтоб лезть на такую толпу, что вновь высыпала на лёд. Он по- думает: — Пойду-ка я нерпу покараулю. Тут кто-то говорил, что видел её недалеко!

                                                           МЕДВЕДИЦА

По льду идут белая медведица с медвежонком. Идут, не обращая внимания на черно-оранжевую громадину ледокола. Наверное, мама-медведица привыкла к таким посещениям, а сынок, глядя на маму, тоже не боится.

Они неторопливо удалялись и вскоре растворились в белых ледяных просторах.

А над ними тоже медведица с медвежонком. Вы, должно быть, слышали о них. Это созвездия Большая Медведица и Малая Медведица.

Надо, конечно, повстречать белую медведицу живьём, чтоб рассмотреть в созвездии её силуэт.

Созвездие похоже на ковш и потому чаще называется Ковш Большой Медведицы.

Точно над полюсом светит Полярная звезда – то-то моей макушке тепло…

Полярную звезду легко найти, если продлить переднюю стенку ковша вверх и на этой прямой отсчитать пять раз высоту стенки ковша.

А медвежонок – Малая Медведица… Честно признаться, я и сам её никогда не находил.

Вот астрономы небо знают, как свой письменный стол – где, что положено, то есть, повешено…

Большую Медведицу я и дома всегда вижу вечером или ночью. А на полюсе даже стишок про неё сочинил:

На макушке Земного Шара

С ледокола сошёл на лёд

И Медведица мне

Большая

Лапу запросто подаёт!

Рядом с предпоследней звездой ручки Ковша Большой Медведицы можно различить ещё одну маленькую звёздочку. Когда-то предводитель восставших римских рабов Спартак отбирал себе так воинов: видит звёздочку – годится! Если зоркий глаз, значит, и рука твёрдая.

Я её уже не вижу. А раньше видел. Но вы-то наверняка разглядите звёздочку! У вас ещё и глаз острый и рука твёрдая. Гантели по утрам таскаете, небось?

А сейчас Большую Медведицу не видно – полярный день, солнце светит. Это оно мне макушку согревает, не Полярная звезда. Солнышко и на Северном полюсе ласковое!

ХИТРЫЙ НАВИГАТОР

Прямо удивительно, как белый медведь ориентируется в бескрайней ледяной пустыне.

Хотя выходит, что она, пустыня эта, вовсе и не пустыня – медведи-то есть! Для медведя белого — это дом родной, вот он и знает свой дом и знает, куда идти.

Я смотрю – мне тут в любую сторону без разницы, всё равно заблужусь.

А мишке – запросто! И навигатор из кармана доставать не надо. Да у него и нет карманов. А навигатор есть! Только он у него в голове. Как устроен мишкин навигатор, никто сказать не может.

Белый медведь точно знает, из какой полыньи нерпа голову высунет подышать. Он ложится у полыньи, прикрывает чёрный нос лапой, чтоб нерпа его не заметила и лежит, ждёт.  И час может лежать, и два, и полдня лежит и лежит, дожидается. Только нерпа высунет голову из воды, мишка лапой – раз! И обед у мишки на льдине.

Вот бы у меня был в голове такой навигатор! Я б всегда из лесу с грибами домой приходил. И в любом озере знал, куда удочку забросить, чтоб рыбку поймать.

И не надо такому навигатору запасные батарейки, не надо провод в прикуриватель автомобиля вставлять. Всегда в рабочем состоянии.

Хитро природа придумала. И мишка тоже хитрый – никому не рассказывает, как его навигатор устроен.

ЧИСТАЯ АРКТИКА

Когда погружались на ледокол, я думал, начнутся шуточки вроде: а-аа, доктор Айболит едет в Арктику зверей лечить и тому подобное. Но этого не случилось.

А скажи́те, мог ли я, доктор, не посетить своего коллегу, судового врача? Конечно, посетил и очень удивился. Койки в лазарете пустуют. В изоляторе – тем более. Кого изолировать? В перевязочной – никого. А зачем рентгеновский аппарат включать или разные физиотерапевтические приборы, если больных нет? В приёмной – тишина.

Доктор Марина без дела, конечно, не сидит – что-то пишет и пишет в журналах, как все доктора, когда нет пациентов. Ну, если кто-то палец на камбузе поранит и то редко. Потёртостей на ногах нет. В рейс все моряки выходят в проверенной обуви. А новую в Арктике купить негде, разве что морж даст свою ласту примерить…

А знаете почему в лазарете пусто? В Арктике невозможно простудиться и заболеть. Пе- реохладиться можно, но при этом подхватить какую-то инфекцию – нет! Потому что в Арктике воздух стерильный. В Арктике нет микробов! Наверно, повымерзли.

Я думаю, вам тут не понравится. Ведь хочется иногда притвориться больным, чтоб в школу не идти. А как притворишься? Все же знают: тут не болеют. Правда, можно об лёд шишку набить. Так это же какую шишищу надо, чтоб мама разрешила в школу не ходить!

Только теперь мне стало ясно, почему первые полярники, что покоряли полюс, в промоины проваливались, спали в мокрой одежде, а не заболевали.

Я даже обратил внимание, когда мы выходили на лёд, никто не курил, чтоб воздух Арктики не загрязнять и окурки под ноги не бросать. А скорее всего, бросили курить. По- тому что в Арктике человек становиться лучше.

Я вот тоже вернусь домой и начну становиться лучше. Да я уже начал!

                                                        ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ

На Северном полюсе абсолютная чистота, и на льду, и в воздухе. Даже пыли нет. Надо признаться, что я эту чистоту чуть не нарушил.

А дело было так. На полюс я собирался тщательно, заранее список составил, по списку упаковал чемодан, сел и думаю: ничего ли не забыл?

И вдруг у меня появилась идея: напишу-ка я красивым почерком записку следующего содержания: такого-то числа, такого-то года полюс посетил такой-то и свою фамилию. Ну, вроде того, что вы читали где-нибудь: здесь был Вася.

Эту записку затолкаю в стеклянную бутылку, крепко закупорю и оставлю на полюсе.

Через год или через два бутылка вместе с дрейфующим льдом дойдёт до открытой воды, доплывёт до какого-нибудь берега. Бутылку откроют, прочтут записку и подумают: Вот какой храбрый этот Вася, даже до полюса добрался!

Но хорошо, что я не сделал этого. Если каждый на полюсе бутылку оставит, что будет? Кошмар будет! Весь Ледовитый океан бутылками завалят.

Вовремя я подумал. Это хорошо, что человек вовремя думает…

Да и потом, я же не Вася!

НИЧЬЯ ТЕРРИТОРИЯ

Владения России на севере заканчиваются Землёй Франца Иосифа.

Когда ледокол поднялся выше, то есть севернее, мы шли по ничьим, по нейтральным водам.

Чтобы ходить в этих водах, ни у какого государства разрешения не спрашивают. Хочется – ходи, только хулиганить не надо. То есть не нарушать порядок, принятый общими морскими уставами: не браконьерить, не загрязнять воды и много чего ещё.

С этим на ледоколе нормально было: весь бытовой мусор, все отходы сжигаются, то, что нельзя сжечь, собирается в контейнеры и сдаётся береговым службам.

Сточные воды фильтруются, очищаются, обрабатываются и снова пускаются на хозяйственные дела. Питьевая вода хранится в отдельных цистернах.

Вы живёте в своём доме, в своей квартире. Без вашего приглашения или разрешения к вам никто прийти не может. Это ваша территория. И вы ни к кому не зайдёте, если вас не зовут.

А во двор, в городской парк, в загородный лес – можно без спросу гулять. Пожалуйста! Это как бы ничья территория. Но эта нейтральная территория не такая уж и ничья. Двор принадлежит дому, где вы живёте, городской парк – вашему городу. А сам город – стране. А страна – всей нашей планете, всему миру.

То есть на самом деле нейтральная территория принадлежит всем. И нейтральные воды Северного Ледовитого океана тоже принадлежат всему миру.

А как здорово звучит: мы идём в мировом океане! Или: я гуляю в мировом дворе!

Ну и как можно в этом мировом дворе, а выходит – в мире — бросить на землю упаковку от чипсов? Даже подумать стыдно!

И поскольку с этим на ледоколе было всё в порядке, в нейтральных водах мирового Ледовитого океана мы шли с чистой совестью, с открытым сердцем!

НА МАКУШКЕ ЗЕМНОГО ШАРА

Я стою на Северном полюсе, на макушке Земли и думаю, что, если сейчас какой-нибудь австралиец добрался до Южного полюса, он стоит вниз головой, он же внизу, подо мной!

А австралиец думает: — Ничего подобного! Это русский стоит вниз головой на своём Северном полюсе! А я стою правильно.

А в это время космонавт глядит из космоса и видит, пролетая надо мной, что я прав. А когда будет пролетать над Южным полюсом – австралиец прав.

Мы оба правы, оба висим вниз головой и стоим на Земле правильно.

Если бы я мог пешком обойти Земной Шар, я бы всё время двигался по горизонтальной поверхности и даже не заметил, что Земля круглая. Такая огромная наша Земля!

И Земля, и мы вместе с ней, как бы висим в космосе. Висим и не падаем с Земли, не улетаем в космос. А это потому, что сила притяжения Земли держит нас и всё, что находится на Земле: воду, камни, дома. И вода не вытекает из Ледовитого океана, и дома не рушатся, и камни не катятся сами по себе.

Но у меня тоже есть сила. Её достаточно для того, чтоб я мог поднимать, отрывать ноги от Земли и ходить, и даже прыгать.

А у птицы достаточно сил, чтоб летать.

А у двигателя космической ракеты столько сил, что он может преодолеть силу притяжения Земли и унести ракету в космос. И космонавт, как раз сейчас пролетает надо мной. Я машу ему руками, чтоб он заметил: это я передаю привет австралийцу. И космонавт передаст мой привет. И австралиец поймёт, что все мы правы. Каждый со своей стороны!

                                                           ВОКРУГ ЗЕМЛИ

Если взять чупа-чупс с палочкой и этой палочкой проткнуть карамелевый шарик насквозь, то чупа-чупс будет, как земной шар, а палочка – воображаемая земная ось, что как бы проходит Землю насквозь. В верхней точке будет Северный полюс, в нижней – Южный.

И я сейчас стою на вершине Земного Шара в географической точке Северного полюса. Видите меня? Нет, конечно. Вы сейчас где-то  сбоку земли и между нами тысячи километров.

Если бы сейчас подняться над Землёй на космическом корабле, с такого расстояния можно всю Землю увидеть.

Может быть, мне в следующий раз повезёт полететь в космос…

Влезу в космический скафандр, пристегнусь к креслу, крикну в микрофон: — Поехали! – И космический корабль поднимет меня высоко-высоко в голубое небо, и я из космоса увижу и полюс, и вас.

А потом облечу вокруг Земли за один час. Вот скорость – вокруг Земли за час! Жаль, что я не на космическом корабле…

Хотя здесь, на полюсе вокруг Земли я могу пешком обойти быстрее. Всего за три минуты или даже за одну.  Обошёл вокруг предполагаемой земной оси – вот и всё! Чем дальше от оси, тем медленнее, чем ближе к оси, тем быстрее. А если бежать, то ещё быстрее.

Я уже три раза обежал вокруг Земли, Стою такой счастливый и изо всех сил машу вам руками! Неужели не видите?

                                                              ДЕНЬ ДА НОЧЬ

Северный полюс – интересное место. Вот например, год длится на полюсе всего одни сутки: один полярный день, когда солнце полгода не заходит и одна полярная ночь, ког- да солнце полгода не появляется. День да ночь – сутки прочь! Вот и пролетел год. Десять суток – десять лет.

Школьникам хорошо: десять суток – и закончил школу. Красота! Хорошо-то хорошо, но надо будет в школу ходить полгода в темноте, да жить в палатке, да спать в спальном мешке, да питаться консервами.

Магазинов нет, электричества нет, телевизоров и компьютеров – нет.  Красота? То-то же… А ветры, а пурга, а морозы?

Правда, морозы на Северном полюсе не такие уж и большие. Ну, тридцать – сорок градусов. Потому что Северный полюс находится в центре Ледовитого океана, а подо льдом – вода, она не замерзает. И эти огромнейшие пространства воды греют воздух и не дают морозу опускаться низко.

Вот на Южном полюсе в Антарктиде – да! Там подо льдом суша, она тоже промерзает и морозы там опускаются до семидесяти-восьмидесяти градусов. Даже не представляю, как это, когда восемьдесят градусов? Наверно, при таком морозе и слова замерзают.

Постойте, вот где ученику благодать! Вышел на крылечко, держишь ниточку у рта, прочитал правило или стихотворение, слова нанизались на ниточку и замёрзли. А потом тащишь эту ниточку за собой в школу. Слов-то не видать, слова – воздух!

А вызовут к доске, повесил ниточку на ухо, слова оттаяли, влетели в ухо – и получай пятёрку!

Если учительница заметит ниточку, можно что-нибудь придумать. Ну, например, что сейчас вешают на уши не лапшу, а ниточки…

А вообще-то нужно вам всё это? Лучше учиться в своей родной школе, в родном городе, учить уроки в нормальном климате.

А мне повезло: на полюс я летом попал,  светило солнце и полярный день был виден от горизонта до горизонта.

                                                                    УКАЗАТЕЛИ

Никаких указателей, как добраться до Северного полюса, конечно, не ставят. Да и как вы себе это представляете? Насверлили дырок во льду, воткнули шесты с табличками: «До полюса столько-то километров», «Пройдите прямо, поверните налево»? Ни налево, ни направо поворачивать не надо. Самая короткая дорога – прямая.

К тому же, я думаю, белые медведи шесты эти повыдёргивают. Зачем им такие незваные гости, как мы с ледоколом вместе?

Ну, подумайте сами. Вот живёте в своём доме, огород у вас, петрушки-зеленушки, ещё что-то растёт. А вы на крылечке сидите, любуетесь на всё это.

Вдруг на ваш огород заезжает ледокол. С бортов орут сумасшедше:  — Ура! Добрались! Потом по трапу сбегают, вам треску замороженную кидают, сгущёнку в банках, бегают, танцуют… Весь огород повытоптали… Понравится вам это? То-то же.

А если мишки указатели и не выдернут, их всё равно не окажется на месте. Потому что ледяные поля под действием течений, ветров, приливов и отливов – движутся. За сутки на пять-десять километров. И больше. Где потом искать эти указатели?

Но всё-таки по прибытии, в географической точке Северного полюса установили шест с табличками-указателями: «До Москвы 3883км.», «До Берлина 4180км.» и другие. Вот в какую даль забрались! А ещё обратно столько же.

Жаль, что я не  знал, что будет такой шест. Я бы заранее приготовил табличку «До Кан- далакши 2752км.». Ви́дите, до моего города как близко. Не то, что до Берлина. Да на такое расстояние хоть каждый день ходить можно!

                  КАК ДОСТИЧЬ ПОЛЮСА

Сейчас можно ледоколом. И самолёт сядет, если льдина ровная, без торосов и трещин. Лёд толстый, выдержит.

Специальные вездеходы добирались. Их большие дутые колёса и через неровности перекатывают, и на воде машину держат.

На лыжах группа доходила до полюса. А японец Наоми Уэмура – в одиночку!

Сейчас это можно сделать. Не так уж легко и просто, но можно. Тем более, что в таких случаях и по спутниковой связи подстраховывают, и с воздуха, и, в случае чего, ледокол на помощь придёт.

Но всё это сейчас. А раньше, больше ста лет назад – жутко трудно! Многое было неизвестно. Да всё было неизвестно! Никто же на полюсе не был, никто не знал, сколько идти – месяц, два… Сколько еды брать для себя и для собак, что нарты с грузом тащили. И не только туда, чтоб и на обратный путь хватило.

Не сломаются ли лыжи? Выдержат ли нарты? Хватит ли сил у собак? О себе не думали. Были уверены – выдержат!

И потом, никто не предполагал, что ледовые поля движутся. Люди идут, идут десять-двенадцать часов, останавливаются отдохнуть, потом определят специальными приборами своё местоположение и оказывается, что вместо двадцати или тридцати километров, как они предполагали, прошли всего десять. Почему?

Они же не знали, что пока спали, их отнесло назад или в сторону. Да и пока шли, их сносило. Получалось: два шага вперёд, шаг назад…

Это потом уже датский полярник Нансен догадался, что льды дрейфуют, то есть движутся. И это стали учитывать при движении.

Очень много храбрецов пытались дойти до полюса. И только двоим американцам Фредерику Куку и Роберту Пири с разницей в год — 1908-1909, удалось покорить вершину Земли.

А потом между ними разыгралась трагедия из-за спора о первенстве.

Но нам сейчас и не важно их первенство. Нам важно, что были два такие героя. Да все они были героями! Настоящими, сильными, отчаянными!

И среди вас есть такие, что могут совершить что-то героическое. Главное, чтоб в трудную минуту вы смогли сделать шаг вперёд. И тогда откроются новые возможности, новые горизонты, И вы тоже покорите свой полюс!

                                                       ОСТРОВ ВАШЕГО ИМЕНИ

О том, что ледовые поля в Арктике движутся, первым предположил Фритьоф Нансен. Ему, конечно, не поверили. Говорили:

- Ты чего, парень? Где русские Новосибирские острова, а где Гренландия – как они пройдут эти тысячи километров с востока на запад? –

Нансен подумал: — Не верите? Ладно, я докажу вам! –

Он построил специальный крепкий корабль, с округлыми бортами, чтоб льдины не могли его раздавить. Назвал этот корабль «Фрам», с двенадцатью товарищами дошёл до наших Новосибирских островов, повернул на север и там «Фрам» во льдах застрял. И Нансен стал ждать.

И оказалось – да! Действительно ледовые поля двигались и «Фрам» с ними. Только Нансен думал, что льды будут идти на запад через Северный полюс        , а они то поднима -лись вверх, то есть на север, то опускались к югу, но дрейфовали.

Через полтора года «Фрам» достиг северного края Земли Франца Иосифа и шёл дальше на запад. А Нансену очень хотелось попасть на Северный полюс. И здесь он со своим другом Йогансеном пошёл к Северному полюсу, а «Фрам» со льдами продолжал двигаться.

Через две недели пути Нансен понял, что они к полюсу не дойдут и благоразумно повернули назад к островам ЗФИ.

На одном из островов решили зимовать. Наступала долгая и суровая полярная ночь и зима.

Из камней полярники построили хижину, укрыли её шкурами моржей. Хорошо, что у них были карабины, а моржей и белых медведей здесь было достаточно.

Вот так они жили там много месяцев, пока их случайно не нашла одна экспедиция.

Нансена с другом доставили в  Норвегию. И – чудо! Через неделю рядом с этим  Вардё бросил якорь «Фрам», освободившийся от льдов, со всеми одиннадцатью их товарищами.

Представляете, какая радость! Они думали, что Нансен погиб, а Нансен – вот он!

И Нансен здорово обрадовался, увидев своих  товарищей живых и невредимых. А ещё он обрадовался тому, что его предположение о дрейфе ледовых полей оказалось верным.

А потом остров, где Нансен с товарищем зимовал, так и назвали: остров Нансена.

Я видел этот остров. И место, где стояла хижина из камней, но прошло уже сто с лишним лет и от неё почти ничего не осталось.

И вот я думаю, что, если вы окажетесь в таком трудном положении, как Нансен  и стойко перенесёте все невзгоды, остров тоже назовут вашим именем.

Только остров поближе ищите. К острову Нансена очень уж трудно и неудобно добираться!

ЯБЛОКИ

Дома яблоки не такие вкусные, как здесь. Смотришь в иллюминатор на льдины да снег и яблоко грызёшь.  Яблоко сочное, хрустит, сок так и брызжет! И солнышко тоже, нет-нет, да и брызнет из-за туч ярким лучиком.

Яблоки и другие фрукты морякам дают и для удовольствия, и чтоб витамины получали. Витамины в Арктике очень нужны, особенно полярной ночью.

Кстати, знаете, что многие полярные экспедиции проваливались из-за того, что люди в таких походах яблоки не ели. Да и где их было взять тогда? И как хранить в пути на морозе?

Когда витамины в организм не поступают, начинаются разные заболевания. Особенно страшное – цинга. Зубы выпадают, человек теряет силы, ноги и всё тело опухает. Если вовремя не дать витамины, человек может погибнуть.

Вот так получилось с экспедицией Георгия Седова. Слышали о таком полярнике? О нём много книжек написано.

Г.Седов хотел на судне к Северному полюсу пройти. Сначала они дошли до Новой земли. Там зазимовали. Потом с большим трудом дошли до Земли Франца Иосифа и снова зазимовали. Зимовка была трудной. Питались только солёным мясом и солёной рыбой, да и этих продуктов было мало. Люди стали болеть цингой. И у Седова тоже  ноги опух- ли. Но он решил всё-таки идти к полюсу и с двумя матросами покинул корабль. Это была смертельно-опасная идея, но Седов настоял. Шли они, кажется, как Нансен, две недели. Но Нансен благоразумно вернулся. Седов уже не мог идти, матросы везли его на нартах и он всё приказывал: «Вперёд! Вперёд!» И погиб от болезней и холода. А два матроса вернулись  с его телом на нартах и чудом нашли свой корабль.

А если б на корабле Г.Седова были яблоки и другие фрукты, короче, витамины, всё сложилось бы иначе.

Вы, небось, как и я, яблоки любите? Грызите, грызите! Только нужно их жевать подоль- ше: яблочная кислота зубы хорошо отбеливает.

Да и потом, вдруг вы в Арктику соберётесь? Надо же с детства витаминами запасаться!

                                                           ПЛОТ

Знаете, как здорово на плоту кататься! Во-первых, интересно же! Плывёшь, как  бы в неизведанных водах, ищешь неизведанные земли.

И риск к тому же. Сможешь-не сможешь. И опасность свалиться с плота на середине пруда или большой лужи. А какая там глубина?

Но какая бы глубина ни была в пруду, она меньше, чем в Ледовитом океане.

Я почему про плот вспомнил? Увидел, как от одной тучи к другой через синюю полоску неба облачко плывёт. Как через трещину на льдине.

Когда полярники шли по ледовым полям, часто встречали трещины. Если она узкая – нормально, перепрыгнуть можно. А если широкая? Надо обходить. Это могут быть лишние десятки километров.

А можно разгрузить нарты, собрать складную брезентовую лодку и на ней постепенно переправить груз, нарты, собак по одной, по две. Долго и опасно.

А вот если встречалась небольшая, удобная  льдина в трещине – хорошо! На ней, как на плоту можно разводье переплыть. Тоже опасно, конечно. Не так груз положишь, льдина может наклониться и перевернуться.  И всё окажется в воде. А как сушить одежду? В Арктике дров нет, костёр не разложишь.

Но всё-таки опытные полярники с этим справлялись и шли дальше. И даже собаки чувствовали, что опасность позади и веселее тащили нарты с грузом.

Если вам не доводилось на плоту кататься, не беда. Как только попадёте к южному морю, там есть водные велосипеды. Чем не плот? Сиди, верти педали и плыви, куда хочешь! Но далеко не заплывайте, вы хоть и опытные мореходы, мамы на берегу всё равно волнуются.

                                                                    ТИШИНА

Когда мы достигли полюса, капитан дал сто гудков, так как наше посещение полюса было сотым из всех посещений всеми ледоколами мира, включая и прежние рейсы «Победы». Оказывается, все посещения фиксируются.

Вообще-то в Арктике тихо. Хотя это слово не подходит, оно какое-то неопределённое, не отражает состояние абсолютного беззвучия.

А тут и шуметь некому. Ну, разве нерпа вынырнет из промоины, фыркнет тихонько, чтоб медведь не услышал. А мишка тоже не шумит, чтоб нерпу не спугнуть.

Птиц морских в этих широтах нет вовсе. А рыбка сайка, которой нерпа питается, та вообще молчит. Да и кому шуметь-то – размером с палец! А побулькает немного, так под двухметровой толщей льда и не слышно.

Тихо, когда ветра нет и тумана нет. Если туман густой, кажется, он шуршит, перекатыва -ясь клубами.

Без ветров и туманов тишина становится звонкой. Или это у меня в ушах звенит? Звенит, наверное, потому что мы не можем находиться в абсолютной тишине: сердце стучит, кровь струится по сосудам.

Но если сильный ветер поднимается, тогда только держись! Тогда уши затыкай. Огромные ледовые поля начинают беспокоиться. Ветер гонит их в одну сторону, течение тянет в другую, прилив или отлив – в третью. Куда двигаться?

Ледовые поля, весящие миллионы тонн, начинают сталкиваться. Представляете, какой грохот и треск стоит? Не представляете? Я тоже. Это и хорошо, что мы с вами не видим и не слышим, как льдины злятся, наползают друг на друга, переворачиваются, становятся на дыбы, торчком. Это называется торошением. А многокилометровые нагромождения льдин – торосами.

А потом снова всё успокаивается. Льдины зализывают свои раны, разводья покрываются новым льдом. Тишина.

А густой, тёмный туман уже затаился у горизонта…

И солнце равнодушно освещает ледяную тишину.

У меня даже на фотографиях видно, какая тишина в Арктике.

БЕЗВРЕМЕНЬЕ

Вы как время определяете? По часам, конечно. А если нет часов? Тогда по солнцу: встало солнышко, значит, утро. Спряталось – спать пора.

А если солнце не заходит полгода? Как на полюсе? Оно полгода кружит и кружит, пока не опустится за горизонт.

Небось, вы обрадовались: полгода можно спать не ложиться и на коньках по льдинам гонять. Не радуйтесь, умаетесь столько времени на коньках кататься.

Ну вот, как тут время определить, если часов на руке нет?

Мне один штурман говорит:

- Да запросто! Нас четыре раза в день кормят в одно и то же время. –

- А если, — говорю штурману, — я тебя волшебным образом перенесу из твоей каюты на Северный полюс, тогда как? Часов у тебя нет, никто тебя не кормит… -

Штурман почесал в затылке:

- Можно было б с помощью инструментов – днём по солнцу, ночью по звёздам… -

- Нету инструментов! –

- Ну, не знаю, — говорит штурман. – Придётся полгода работать, полгода спать… -

То-то и оно! Там нет часовых поясов. Все часовые пояса сошлись в точке полюса, как полоски в полосатом арбузе. На полюсе нет времени. Безвременье. Полгода день, полгода ночь. И жить можно по ощущеньям: ешь, когда голодный, спишь, когда устал.

Но у нас-то у всех часы были. И приборы разные были. И мы ели и спали, когда положено.

Я свои часы «Командирские» этому штурману подарил. По ним много чего можно определить. Вдруг его волшебным образом перенесут на полюс. Очнётся – а часы на руке!

                                                         ПРИВЕТ ОТ МИШКИ

В Баренцевом море и Ледовитом океане, понятное дело, мобильной связи нет. Но на

ледоколе есть спутниковая связь – звони, куда хочешь! Хоть на Южный полюс в Антарк- тиду, если там есть, кому трубку взять.

Мы только отошли от Северного полюса и я решил позвонить домой, сделать жене сюрприз.

Пришёл в радиорубку, там набрали мой домашний номер телефона, в трубке пошур -шало, потрещало, потом соединилось. Я низким голосом говорю:

- Это Елена Васильевна?

- Да, — отвечает. – А вы кто?

- А я белый медведь, звоню с Северного полюса.

- Прямо с Северного полюса?

- Да. Ваш супруг просил позвонить и сказать, что он благополучно добрался до полюса и отправился домой.

- А муж угостил вас шоколадкой, что я передала? –

Тут я не выдержал и засмеялся:

- Шоколадку я сам съел. А белые мишки сгущённое молоко любят. Надо было сгущёнку передавать. А мишка тебе по почте послал свою фотографию. –

Ещё перед отъездом в газетном киоске я купил два набора открыток с белыми медведями. На полюсе я подписал открытки своим друзьям и себе домой тоже, на ледоколе опустил их в почтовый ящик. Там должны поставить печати и отправить открытки по адресам.

Дома я буду ждать эту открытку. Она как бы продолжит моё путешествие и будет мне памятью о Северном полюсе.

А ещё вот эта книжка, которую вы сейчас читаете.

                                                      ГОЛУБЫЕ ОЗЁРА

На ледовые поля можно смотреть бесконечно.

- А что интересного? – Спросите вы. – Лёд и лёд  до горизонта. –

Не скажи́те! Лёд – он разный и торосы разные. И небо над ледовой равниной разное. И туманы то почти чёрные вдали, то белые со всех сторон окружают.

Из белого тумана вытекает голубая полоска неба, а то вдруг радуга встаёт. Радуги тут бе- лые, светлые, наверное, от снега.

А интереснее всего смотреть на голубые озерки и озёра луж на белом льду. Когда температура поднимается до одного, а то и до двух градусов тепла, снег на льду тает, собирается в лужи. Потом мороз их покрывает прозрачным ледком и вода под ним голубого цвета.

Озерки эти разных форм и очертаний, иногда можно разглядеть силуэты сказочных, как и всё тут, зверей.

Воду из голубых луж можно пить, она пресная, из растаявшего снега.

А есть лужи тёмно-зелёные, серые, мутные. В них вода солёная. Она попадает из океана на лёд во время торошения льдов. Льдины сталкиваются, треск, грохот, они переворачи — ваются, вода из солёного океана выплёскивается на лёд…

А вы говорите, неинтересно.

Эти голубые озёра луж на льдинах Ледовитого океана похожи на голубые озёра Карелии, когда смотришь на них в солнечный день из иллюминатора самолёта. Где Карелия, и где Ледовитый океан, а похоже.

Сыну, встречавшему меня на мурманском причале, я подарил камешек с одного из островов Земли Франца Иосифа.

Сын повертел камешек в руке.

- А что в нём такого? Камешек, как камешек, и у нас такие же…

Вот я о том и говорю: и вода, и песок, и камни на нашей Земле похожи. И мы все похожи, только думаем по-разному.

СОВСЕМ НЕ ПРО ПОЛЮС

Вот я всё о работе, да о работе… Что ж моряки круглые сутки вахтами заняты? Да ничего подобного! И на берег выходят, и на лёд спускаются, и кино смотрят, и книжки читают. Вон старший помощник капитана Игорь целую библиотеку с собой в рейсы берёт. Очень интересно с ним разговаривать.

Моряков знает весь Северный Морской Путь. А их ледокол «50 лет Победы» в любом порту на этом пути каждый пароход ждёт и встречает радостными гудками. Потому что без «Победы» или другого ледокола, не победить эти северные моря. И «Победа» выручает – занимается проводкой судов через льды.

Опять я о работе.

Вот жаль, что на юг ледокол не ходит. А-то бы бросили якорь где-нибудь у берегов Бразилии, где белый песок да кокосовые пальмы. Лежи на песочке, загорай да орехи кокосовые грызи! Ой, нет, их не грызут, из них кокосовое молоко пьют.

Мечтай, не мечтай, но не посылают ледокол в южные моря. Да и что ему там делать? Он же ледокол!

А вот, когда закончится рейс, у моряков начнётся отпуск, встретятся они со своими детьми и жёнами. А вот таким семейным экипажем – с детьми и жёнами – можно в любую сторону! Да хоть в ту же Бразилию!

Поезжайте, моряки. Только с кокосовыми орехами не заморачивайтесь: молоко их невкусное, а пока его добудешь из ореха – и отпуск закончится!

 ЧУЖОЕ ПРОСО

Очень я уважаю людей, знающих и любящих своё дело. Час могу смотреть, когда каменщик ровно и ладно кирпичи кладёт, как механик машину ремонтирует. Ой, даже, если дворник улицу классно метёт – засматриваюсь. Я-то знаю толк в этом деле: пять лет улицы Ленинграда мёл, пока в институте учился.

А тут на ледоколе я вообще хожу, разинув рот!

Вон, как уверенно на мостике дежурная вахта ледокол среди льдов ведёт! Как ловко палубные матросы с канатами управляются. Как изящно крановщик опускает на воду «Зодиак» — резиновую лодку.

А от капитана я просто в восторге! Высокий, красивый, с аккуратной бородкой, даже с трубкой. Настоящий капитан! Лучший капитан на лучшем ледоколе.

А вахты, что ядерным реактором управляют? Я даже немею. Это же сложнейшее и важнейшее устройство на атомном ледоколе!

Ничего бы этого я не смог. И вкусным обедом экипаж не накормил. Нет, накормить бы, наверное, смог, а вот приготовить – нет.

Всё верно. Правильно моя бабушка говорила: «Не суй носа в чужое просо»! А я и не сую. Я ем гречневую кашу, ем да помалкиваю. Своё дело – я тоже знаю!

                                                            ВАХТЫ И ПРАЗДНИКИ

Кажется, что я как-то однобоко рассказываю о жизни моряков, как-то всё легко, радостно и празднично.

Конечно, праздники есть. Достигли полюс – праздник. Благополучно провели суда через тяжёлые льды – праздник. Или дни рождения – тоже праздники. А самый лучший праздник, когда долгий и трудный рейс заканчивается и моряки идут в отпуск.

А в остальном ежедневная, однообразная работа – вахты, вахты, вахты.

Четыре часа отдежурил, восемь отдохнул, и снова четыре – восемь, четыре – восемь. Получается два раза а сутки. У кого-то в двенадцать ночи и в двенадцать дня, у кого-то в четыре часа утра и в четыре дня, а у кого-то в восемь вечера и в восемь утра. И так каждый день. Моряки привыкают к такому графику.

А если время вахты менять, организм не сможет приспособиться к этим постоянным сменам, моряк не сможет хорошо отдыхать и хорошо работать.

А если б вы так, представляете? С утра сбегали в школу, а через четыре часа домой, дома отдохнули, а потом снова в школу. Приползаешь домой в полночь, спать хочется, а тут – уроки делать…

Или хуже того, если кому в садик ходить. Мамы и папы с ума бы посходили, туда-сюда вас водить, с работы сбегать. Не жизнь, а кошмар!

А у моряков всё время так. Для них это – обычная жизнь. Правда, никуда ходить и ездить не надо, проснулся – и на работе.

Когда четыре месяца проходит, начинается тот большой праздник – отпуск. Он тоже длится четыре месяца.

Вот теперь можно по-настоящему отдохнуть. Да не всегда получается. Ну, не потому, что надо стул отремонтировать или дырку в стене просверлить. Это моряку – запросто!

Дело в другом. Вот, например, уходит жена моряка на работу и говорит:

- Милый, сходи в магазин, купи картошки и свари к моему приходу. –

А моряк забыл, где этот магазин, сколько картошка стоит и как её чистить.

Или вот ещё. На судне моряк в каюте один живёт, а дома жена, детишки перед глазами туда-сюда, туда-сюда, не дают книжку почитать, у компьютера посидеть, всё спрашивают о чём-то, зовут куда-то…

Ну, это я так…

Больше всего на свете моряк ждёт встречи с семьёй. Для него нет большей радости. Чем с женою пообщаться, с сыном в футбол погонять, в стрелялки поиграть.

Для моряка главное, чтобы дома помнили о нём, пока он в рейсе, чтобы дома его ждали.

И тогда моряк сделает всё на свете!

                                                           ЭХ, НАДО БЫЛО…

Идёт мелкий, холодный дождь, ветер пронизывает. Зябко. Я хожу по верхней палубе, чтобы ноги от ходьбы не отвыкли, пока на ледоколе катаюсь.

Вообще-то, я и так не сижу: то по трапу на мостик поднимаюсь, то на четыре палубы вниз опускаюсь в кают-компанию, потом на столько же вверх.

Но всё-таки предпочитаю не по трапам вверх-вниз лазить, а по ровной поверхности пере- мещаться. Это вам без разницы, что ходить, что козликами скакать. А мне лучше думается, когда размеренно  хожу.

О! Тюлень вынырнул. А может, нерпа. Издали не рассмотреть. О! Ещё один.

Ну, вот, сказал: спокойно думается, а сам, как будто подпрыгиваю: о, тюлень, о, ещё один…  Надо остановиться.

Холодно. И как только тюлени и моржи не замерзают в ледяной воде? Ну да, если б у меня было столько жира, я бы тоже не замёрз. Но не надо мне столько жира! Я тут и в ба- ссейне с подогретой морской водой поплаваю, согреюсь заодно.

Когда мы стояли на полюсе, храбрецы купались в промоине, что осталась сзади ледоко- ла. Их привязывали канатом, по трапу они спускались в воду и резвились в океане, как могли. Одни сразу же, как пробки вылетали – из воды и сразу на лёд, даже трапом не пользовались. Другие доплывали до борта ледокола, а потом уже выпрыгивали на лёд, застеленный ковром.

А я поостерёгся в океан лезть. Сначала хотел, а потом передумал: вдруг заболею, с температурой придётся лежать и не сделаю того, что наметил. Испугался, а теперь вот жалею. Я же ледяной водой по утрам обливаюсь… А к тому же, в Арктике нельзя заболеть. Эх, надо было макнуться!

Но всё-таки лицо и руки в Северном Ледовитом океане я ополоснул!

КАК СТАТЬ КАПИТАНОМ

На мостике хорошо – далеко видно, не то что из моей каюты. Хоть каюта и на четвёртой палубе, но мостик – выше, из иллюминатора каюты вид только в одну сторону, а тут обзор – куда хочешь смотри!

Вот я и смотрю, и представляю себя капитаном. Стою я такой, в белой рубашечке с мор-

скими погонами, бородка у меня, трубка в руке, ну точно наш капитан!

Веду я ледокол по промоинам между льдинами, по каналам открытой воды. Ледоколу, конечно, без разницы, что вода, что лёд, но по воде он быстрее идёт.

Думаю, надо спросить у капитана, что нужно, чтобы стать капитаном? Вдруг, когда вернусь, знакомые мальчишки во дворе спросят. Да и самому интересно.

Ну, пошёл, постучал, захожу. Капитан как раз закончил какие-то важные бумаги заполнять.

- Дмитрий Викторович, — спрашиваю, — как стать капитаном?

- Надо, — говорит капитан, — книжек в детстве начитаться.

- И всё?

- И всё. И ещё, чтоб море по ночам снилось.

Поговорили мы о том, о сём. Вернулся я в свою каюту и думаю: правильно. Надо книжки в детстве читать, кем захочешь, станешь. И капитаном тоже.

Жаль, что я уже такой взрослый. Уже не стать мне капитаном. А моим знакомым мальчишкам во дворе самое время книжки читать. Да и море у нас – рукой подать. Они точно могут стать капитанами. Вдруг меня ещё раз к полюсу прокатят!

С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ КАПИТАН

Вам бы, наверное, хотелось стоять на мостике в капитанской фуражке, с биноклем на шее и командовать громким голосом:

- Право руля! Ещё правее! Так держать! –

А рулевой выполняет ваши команды и ледокол идёт туда, куда вы его ведёте.

Но капитан не может целый день стоять на мостике. Ему и отдохнуть нужно, да и других дел полно – ледокол большое и сложное хозяйство.

А когда капитана нет на мостике, его заменяет его помощник. И вы можете стать помощником капитана, и штурманом, и рулевым. Вам не трудно.

И палубным матросом можете стать. Это очень интересная работа! Вы бросаете концы, то есть канаты на причал и там их крепят к специальным столбикам – кнехтам.  А вы на палубе крепите к таким же. Если это сделать плохо, ледокол будет биться бортом о причал. А это – позор для любого корабля. Это недопустимо.

Вообще-то вы представить себя вы можете любым членом экипажа, но выполнять его работу, честно говоря, не сможете.

Сначала надо мореходное училище, мореходку закончить, изучить все морские науки. Но в мореходке не только морские науки преподают, там учат и полы мыть, и посуду, и картошку чистить. Все капитаны через такое прошли.

А вам это – легко! Прямо сейчас можете бежать к маме на кухню и вместо неё посудой заняться, или пол вымыть.

Папа придёт с работы, а мама скажет:

- Смотри, как палуба блестит, какой порядок на камбузе навёл наш будущий капитан!

                                                   ОЙ, ТУМАНЫ МОИ, РАСТУМАНЫ…

И никакие они не мои. Это в песне так поётся. Но туманы окружают нас постоянно.

Висит такой белый-белый туман, кажется, что можно взять его в охапку, густой-густой. Нос корабля с мостика не различить.

В таком тумане хорошо в прятки играть – отошёл на десять метров – и тебя не видно. А может быть и видно. Но если белой простынёй накрыться, тогда нормально. Да нет, нель- зя простынёй. Кто-нибудь испугается, прибежит домой и будет рассказывать, что в Аркти- ке привидения водятся…

В таком густом-густом белом тумане, белая радуга появляется. Близко-близко, кажется, что она с борта на борт перекинулась. А белая она потому, что неба синего не видать, солнышка ясного не видать, только белый снег и белый лёд кругом. Вот и она белая.

Но всё-таки туман отодвигается к горизонту и клубится, клубится вдали, как живой.

По цвету тумана можно определить: что там впереди? Если туман тёмно-синий, почти чёрный – значит, там большие пространства воды. Если туман белый – впереди ледовые поля.

Раньше в таком густом тумане корабли сбавляли ход, на мачте в специальной бочке си – дел специальный матрос с острым зрением – вперёдсмотрящий — и смотрел, нет ли какой неприятности впереди. И в колокол били, чтоб встречные суда не столкнулись.

А сейчас на судах есть всякие приборы – радары, локаторы, эхолоты и они всё видят: и льдинку, и льдину. И вахтенный помощник капитана отдаёт команду:

- Лево руля!-

Рулевой повторяет:

- Лево руля. – И огромный айсберг проходит мимо. На его морщинистой, изрытой време- нем поверхности сидят чайки. Увеличенные и приближенные туманом, как увеличитель -ным стеклом, они с любопытством заглядывают в иллюминатор моей каюты.

ИНТЕРЕСНЫЕ СЛОВА

За время моего путешествия больше всего я находился на мостике.

Вот сказал сейчас слово мостик и подумал: а как оно появилось?

Я вообще люблю всякие интересные слова. Встречу какое-нибудь и повторяю, повторяю, как леденец во рту перекатываю, стараюсь догадаться: почему оно такое?

Вот слова мостик и рубка. Ну, с мостиком, я думаю, всё ясно, оно само за себя говорит.

Вам, конечно, приходилось когда-нибудь стоять на середине моста через реку. Он высоко над водой, с него далеко вперёд видать. И в стороны до берегов, которые он сое – диняет. И назад вид открывается.

Так и мостик ледокола высоко возвышается от борта до борта. И видать с него во все стороны. На мостике находятся всё необходимое для управления судном.

Здесь же, на мостике, выделено отдельное помещение для штурмана – штурманская рубка, где он по картам прокладывает курс корабля. И радиорубка, откуда осуществляется связь ледокола с портом приписки – с Мурманском, с другими корабля -ми. Да хоть с целым миром общайся – спутниковая связь позволяет.

И вот с этим словом рубка у меня возникли затруднения. Рубка, значит, рубить. А чего ру- бить штурману и радиоинженеру в своих рубках? Не карты же и провода…

Понятно, на военном корабле. Там из боевой рубки управляют орудиями для стрельбы по неприятельским судам – с врагом рубятся.

На небольших судёнышках на палубе только одно помещение, закрытое от ветров, дождей, от высоких волн. Оно называется рубка. Отсюда капитан и судном управляет, связь поддерживает, и со штормом борется, то есть рубится. Может отсюда? Не знаю.

На ледоколе мне никто не смог объяснить, почему рубка – рубка. В морском словаре, что у меня есть, тоже не сказано.

Может быть, вы найдёте объяснение. А если папа поможет, то наверняка найдёте! Вдвоём легче. Я-то один искал.

ОПЯТЬ РЫБА!

Замечательный прибор – локатор! Он всё видит и то, что близко, и то, что далеко. Как далеко? Да хоть на сто километров. Видит и айсберг, и льдину, и волны на поверхности моря. А вот тюленя, моржа или кита локатор не видит. Для этого другой прибор есть – эхолот. Он и огромного кита, и маленькую рыбку фиксирует, даже определит вид рыбы.

Такой прибор для рыболовецкого судна – главный.

Вот как раз наш локатор показал «рыбака» — так моряки называют эти суда. Ой, какая тяжёлая работа у моряков там!

Представляете: выловили гору рыбы. Её нужно срочно разделать. Моряк-рыбак стоит у конвейера, А по конвейеру плывёт бесконечная серебристая лента рыбы. Моряк хватает рыбину, отсекает голову, дальше её передаёт, следующий вычистил внутренности – дальше передал, следующий засыпал рыбу льдом. И так восемь часов! Потом восемь часов отдохнул и снова к конвейеру. По четыре-шесть месяцев в море…

А свежая рыбка – вкусная! День её моряк поел, два поел, ну три дня. А на четвёртый – глаза б её не видели, но идёт к конвейеру и видит, видит, видит эту рыбу. Полгода.

Наконец приходит судно в порт, моряк выходит на берег и едет домой в какой-нибудь город в средней полосе. Не все же моряки в Мурманске живут.

А в том городе моря никогда не видели, а свежую рыбу — сто лет назад.

Заходит моряк домой, а жена ему говорит:

- Садись, дорогой, обедать будем. Я как раз по случаю купила свежей рыбки. –

- Караул! – Кричит моряк, — Я сам уже, как рыба стал – чешуёй покрылся! – И убегает из дому.

Ну, это я так… Жена моряка знает, что ему после рейса надо.

И знает, что рыбу ему нельзя показывать, даже на картинке.

В БАРЕНЦЕВОМ МОРЕ

Ничего себе, простор какой! На тысячи километров в любую сторону. Воды – прорва!

Хорошо, погода тихая, штиль, иначе бы эта прорва воды дала себя знать. Хоть «Победа» и сверхмощный ледокол, но неохота ночью в койке перекатываться от переборки к бор –тику и обратно.

А ручку ловить по столу? Стол тоже с бортиком, ручка не упадёт, но поди, поймай её! А писать как?

А обедать? Ложку супа до рта не донесёшь. Нет, хорошо, что спокойное море, гладь какая…

Вот бы по этой глади на водных лыжах за ледоколом на канате, сорок километров в час!

Это для автомобиля сорок километров -  не скорость, а для ледокола очень даже хорошо. Но, наверно, холодно будет. Надо все одёжки, куртку с «Атомфлотом» на спине, да ещё спасательный жилет. Буду, как капуста…

Нет, на лыжах не хочется. Лучше на воздушном шаре за ледоколом на канате. Только, чтоб кабинка-гондола была от ветра. Сверху видно ещё дальше. Лети, да лети. А если чаю захочется? Я чай люблю. Термоса с собой нет. Как опускаться? Шар не вертолёт.

Во! Вертолётом можно было бы, вон он на корме стоит.

А вертолёт зачем? Я летать на нём не умею, да и капитан не разрешит.

Господи, чего это я придумываю себе… Разве мне здесь, на верхней палубе плохо? А в каюте? Сиди, да почитывай, да в иллюминатор поглядывай. А то лыжи, воздушный шар…

Ладно, до дома доберусь спокойно, а там опять придумаю себе какое-нибудь приключе- ние.

                        ЖИВОЕ МОРЕ

В Баренцевом море штиль. По пути нам постоянно попадают тюленьи стада. Тюлени то ныряют, то выныривают и сосчитать их невозможно.

Да мне это и не нужно. Главное – тюлени есть, киты плавают, моржи на островах загорают, значит, море живёт!

В Баренцевом море очень часто бывают штормы до семи баллов и больше. А это – серьёзно.

Но сейчас – штиль. На воде гладь. Ледокол носом делит эту гладь надвое, море расхо – дится всё шире от носа к середине корабля, а за кормой снова соединяется, сшитое ровным, правильным швом. Ещё бы! Три машинки строчат, то есть три винта.

Чем дальше за корму, тем рубец ровнее и ровнее, а потом полностью рассасывается, сглаживается. И снова гладь.

Море живое существо. Оно дышит и на берегу это явно видно: вдох-выдох, вдох-выдох, прилив-отлив, прилив-отлив.

Море волнуется и чем больше, тем выше волны.

Море сердится и тогда волны увеличиваются, растут, пенятся белыми барашками, накатывают валами…

Когда начинается шторм, значит, что-то, где-то не так, что-то произошло и море выходит из себя всем своим существом.

Вы ведь тоже, когда стукаетесь пальцем ноги о камень, скачете, машите руками, кричите, плачете, то есть страдаете всем своим телом. Так и море.

Сейчас на море гладь. Я думаю, море чувствует, что наш ледокол отличный, экипаж на нём надёжный, моряки всё делают по-доброму, по-честному. А раз так, чего же волно -ваться и выходить из себя?

                                                               ДОМОЙ!

Всё! Стоянок больше не будет. Домой! Ледокол просто бежит, как соскучившаяся по домашнему овсу лошадка после долгой дороги.

Кстати говоря, подо мной в чреве ледокола огромный табун из семидесятипяти тысяч лошадок. Атомный реактор один заменяет столько.

Ледокол скоро бежит по Баренцеву морю, а время бежит ещё быстрее. И я беспокоюсь, что я не успею сделать то, что наметил. Надо, вот, ещё раз поговорить с табунщиками, то есть с моряками, что управляют атомным реактором – ядерными физиками. О, это такие физики, что физики других специальностей снимают перед ними шляпу!

Жалко, шляпы сейчас не носят…

Ядерных физиков и на ледоколе уважают, тем более, что редко видят. Рабочее место физиков внизу, у реактора и называется ЦПУ – центральный пульт управления. Во время вахты они неотрывно наблюдают за десятками приборов, показывающих работу реакто – ра. Атомный реактор – это же почти атомная бомба! Тут надо смотреть в оба. Они и смотрят и, конечно же, от такого напряжения устают.

А после  вахты, кто в сауне расслабляется, кто в тренажёрном зале качается, кто в бассейне плещется. А кто идёт и туда, и туда.

Вот и я пойду сейчас в бассейн, поплаваю. Заодно и с физиками пообщаюсь. Они как раз с вахты сменились. Скоро в порт придём, где я их потом увижу?

 И Я УЖЕ ЛЕЧУ!

Вот вы идёте в поход ну, например, в горы и не знаете маршрут, что вы делаете? Берёте проводника. Так и судно, когда заходит в порт, его тоже ведёт проводник – лоцман. Даже, если капитан знает порт лучше дома родного. По правилам мореходства на судне должен быть лоцман. Он отлично знает рельеф дна, обстановку в порту, где свободное место на причале.

На специальном катере лоцмана доставляют на корабль. Если лоцмана плохо встретить, он, конечно, проведёт судно, но может поставить в такое место на причале, что оно будет неделю ждать разгрузки. А для торгового судна это очень важно. Потому лоцман – очень уважаемый человек!

Капитан встречает его у трапа, ведёт в свой капитанский салон, там угощает вкусными бутербродами и кофе. Или чаем. Лоцман угощается вкусными бутербродами, вытирает рукою усы и поднимается с капитаном на мостик. Всё! Теперь он тут главный. Дежурная вахта выполняет любой его приказ. Да что там приказ! Ловит каждое слово.

Перед самым портом буксирный катер берёт ледокол на буксир. Тянет, старается, упира- ется изо всех сил и тяжёлый корабль медленно и послушно идёт следом.

Если ледокол будет грести огромными лопастями трёх своих винтов, начнётся такое движение воды, что она подмоет причал. А пароходов в порту несколько десятков. Причала и на одну навигацию не хватит. Потому нужен буксир. У него маленькие лопасти.

Но вот ледокол тихонько стукается о кранцы – специальные амортизаторы. Палубная команда бросает канаты – отдаёт концы – на причал.

Опускается трап. Ура! Я на берегу. Так приятно чувствовать под ногами не дрожащую палубу, а твёрдую землю. Так легко! И я лечу, как на крыльях, несмотря на свой тяжёлый чемодан.

НА БЕРЕГУ СЕВЕРНОГО ПОЛЮСА

Когда я вернулся из своего путешествия к Северному полюсу, соседка спросила:

- Как там Северный полюс? На берег выходили?

Мой хороший приятель – почти о том же самом:

- А на берегу Северного полюса есть растительность?

Я понял, что анекдот, который мне рассказал один из помощников капитана, относится к ним.

Поспорили вахта на мостике с вахтой из машинного отделения, у кого сложней работа. Спорили, спорили и решили поменяться местами.

Ну, вахта из машинного отделения поднялась на мостик, а вахта с мостика спустилась вниз. Дежурят, значит, следят за двигателем. Смотрят, двигатель как-то не так работает, с напряжением.

Они звонят на мостик и спрашивают у своих сменщиков:

- Эй, что там у вас такое? Тут подшипники в двигателе плавятся.-

А с мостика отвечают:

- Ребята, сейчас ещё одну сопочку пройдём, и легче будет!

Когда первые полярники пытались достичь Северный полюс, они предполагали, что эта географическая точка находится на суше. Некоторые видели какие-то земли и отмечали их на карте. Потом оказалось, что эти земли – миражи, как Земля Санникова, например. Слыхали о ней?

Потому я решил сразу ответить тем, кто будет задавать подобные вопросы:

Северный полюс находится в центре Северного Ледовитого океана, глубина океана там – четыре с половиной километра, до ближайшей земли оттуда – тысяча километров. Так вот:

На Северном полюсе ни-ка-ких бе-ре-гов не-е-ет!!!

                                                               ЭКИПАЖ

Проснулся, лежу, глаза не открывая… Отчего это диван подо мной не дрожит? И вентиляции не слышно…

Кто-то по груди топчется… Снится, что ли? Сейчас повернусь на бок, подремлю ещё…

Мурлычет кто-то и лоб лижет… Открываю глаза – Кеша! Значит, я уже дома и соскучившийся кот по мне ходит, будит меня.

Надо вставать. Сейчас на ледоколе вахтенный помощник капитана объявляет по гром- кой связи:

- Судовое время семь часов, тридцать минут. Экипаж приглашается на завтрак! –

Надо и нам. А какой мы экипаж: супруга Алёна, я, да кот Иннокентий? Даже для семейного экипажа маловато, не то, что для судового.

Вот если б мы пригласили своих ребёнков со своими ребёнками, да племянников и племянниц с их папами и мамами, было бы похоже на экипаж небольшого судна.

А если б ещё Кеша собрал всех своих детей и внуков – такого экипажа на целую эс – кадру хватило!

Но это я так, фантазирую, пока зарядку делаю…

Сейчас пойдём с Кешей завтракать, а третий член нашего семейного экипажа – уже на работу убежала. Я – в отпуске, а Кеша никогда и не работал, лентяй этакий! Хоть бы чайник включил, пока я мыться буду.

МОБИЛЬНИК

Номер своего мобильного телефона я уже десять лет не меняю и помню его наизусть: 89113063589. С мобильником удобно. Но на ледоколе мобильной связи не было и никто меня не отвлекал от работы, как сейчас.

Сижу на даче, работаю. Вдруг звонок, поговорили. Опять звонок, опять… Спрашивают, как на Северный полюс сходил. Да замечательно! Но не будешь же одной этой фразой отвечать людям. Вот и рассказываю, но иногда чувствую, что собеседник мой слушает равнодушно. А вопросы задаёт из вежливости, а я рассказываю, время теряю. От таких собеседников я теперь научился отделываться коротко.

Звонок, спрашивают:

- Как там Северный полюс? –

Отвечаю:

- Северный полюс – круто! – Или: — Северный полюс – клёво! – Или: — Северный полюс – супер! – И всё. И у собеседника нет вопросов. А что ещё спрашивать, всё понятно.

А вообще-то жаль, что на ледоколе не было мобильной связи. Я бы позвонил

метеорологам на острове Хейса и сказал им, что они настоящие мужчины!

Позвонил бы друзьям и узнал, как сыграл мой любимый «Зенит».

Позвонил бы супруге и спросил, как там она, сильно без меня скучает? И попросил бы погладить Кешу от моего имени. Хотя Кеше всё равно от чьего имени, лишь бы гладили.

Да и сейчас на даче… Сижу один, будний день, соседи все на работе, поговорить не с кем. Но мобильная связь – есть! Вот и общаюсь – я звоню, мне звонят. А если нужно сосредоточиться, как сейчас, я мобильник отключаю. Так что вы мне пока не звоните. Абонент недоступен!  Временно.

ПЕРВЫЙ ШАГ

Когда  я вернулся с Северного полюса, хотел подумать про себя: какой я молодец, вон куда добрался!

Ой, да много ли смелости надо – на ледокол подняться? Главное не споткнуться на трапе! Смелость в другом – решиться на это.

Каждый раз, когда я собирался куда-нибудь: в далёкие поморские сёла на краю земли, куда только вездеходом и вертолётом добираются, вокруг Кольского полуострова, на ди- кий необитаемый остров в Белом море, на Северный полюс, долго раздумывал, надо-не надо, ехать-не ехать. Как я уеду от привычных дел, от любимых жены Алёны и кота Кеши? Как они без меня будут? Ой, а как я без них? Думал, думал и в каждую поездку — как в воду с головой! А потом выныривал довольный…

Наверное, я такой нерешительный, что ли…

Даже, когда звонит будильник рано-рано и вся пятиэтажка спит, и Кеша под боком дрых- нет сладко, каждый раз думаю: вставать-не вставать? И Кеша, приоткрыв глаз, кивает головой: полежи, полежи… Если ты встанешь, начнёшь постельное бельё собирать, тогда и мне с дивана слезать. Полежи…

Думаю, думаю, тяну с дивана себя за волосы, поэтому, наверное, они на макушке моей редеют. И вот – встаю! Делаю первый шаг.

После гантелей, иду в ванную, смотрю, как тугой струёй бьёт в ведро ледяная вода, снова думаю: может, не надо сегодня? Но когда вылью воду на себя, радуюсь: опять я решился! И весь день у меня складывается удачно, потому что я с утра победил себя.

Вот и сейчас, прежде, чем рассказывать об этом, долго думал, писать-не писать? Скажут ещё:  хвастаюсь, что зарядку делаю, водой холодной обливаюсь… Потом решил: а пусть говорят! Зато вам это подскажет: как важно сделать первый шаг.

ОДИНОЧЕСТВО

Я люблю, когда дома в своей комнате один. Никто не беспокоит, не мешает, сижу, занимаюсь своими делами спокойно.

А ещё лучше на даче. Печечку натопил. Чайник вскипятил, хорошо! Сам себе хозяин.

Но признаться, я немного лукавлю. Я люблю дома быть один, но знать, что за стеной супруга Алёна делает записи в медицинских картах своих пациентов. Каждый вечер всё пишет, пишет. Она у меня писатель!

На даче я тоже не один, Кеша-то – со мною! Да соседи, их, правда, немного, но всегда, кто-нибудь, да есть. А если уж совсем затоскую, прыгнем с Кешей в машину, пятьдесят минут – и дома.

Но там, в Арктике, на бескрайних просторах оказаться? Невозможно. Даже с супругой Алёной и котом Кешей. Одни,  на тысячи километров – ни человечка. А вдруг медведь белый? Не пойдёшь же к нему знакомиться:

- Здрасьте! Мы ваши новые соседи. –

Будешь думать, чтоб у медведя не возникло желания познакомиться с тобой.

Нет, одному в Арктике страшно, жутко.

Но всё равно тянет Арктика к себе своими просторами!

И я могу там оказаться, запросто! Не на ледоколе, не на самолёте. Ещё быстрее. Знаете, как? Мысленно. Подумал – раз! И я уже там. Постоял, походил по льдинам, голубой водички из голубой лужицы попил. А потом снова – раз! И я уже дома.

Я могу это делать каждый день столько раз, сколько у меня фотографий сделано за время путешествия. А их больше тысячи! Разглядывая их, каждый раз я возвращаюсь в Арктику, в её далёкую, странную, ледовую бесконечность.

Я оставил в Арктике частичку своей души. Наверно, ей там очень одиноко, она зовёт меня, потому я снова и снова возвращаюсь к ней, возвращаюсь в Арктику.

                                                           СЧАСТЛИВЫЙ

Брожу по своему лесу, что рядом  с дачей  и думаю: отчего мне так хорошо? И грибов в лесу нет, и урожай на дачном участке – так себе – из-за жаркого лета, а я счастливый.

Потому что открытие для себя сделал – Арктику повидал, красоту и величие её ледовых просторов, первозданную суровость островов Земли Франца Иосифа.

Открыл места, давно открытые другими. Открыл для себя — и мне так хорошо.

А как чувствуют себя те, что вообще впервые открывают какие-то земли, острова – пер – вооткрыватели? Не сразу у них получалось, но они добивались своего, были упрямыми, как говорила моя бабушка – упёртыми.

Ну вот, например, подошёл человек к закрытой двери, толкнул – не открывается. Он и ушел. Второй – то же самое. А третий толкнул, не открывается, он ещё раз толкнул, не открывается, человек плечом навалился, ногами в землю упёрся – открылась! Он вошёл и другим теперь войти можно.

Хорошо быть первооткрывателем! Чтобы мне такое открыть, чтоб и другие могли порадоваться? Все острова, тем более земли, уже давно открыты. Да и поздно мне острова открывать. К этому смолоду готовиться надо…

А потом подумал: из семи миллиардов жителей Земли Северный полюс посетили всего тысяч пятнадцать. А в нашей стране – и того меньше.

Надо попробовать рассказать о том, что я сам впервые увидел. Другие узнают и для себя открытие сделают и тоже порадуются.

И я попытался это сделать. Это не сложно, главное, чтоб интересно было. И я упирался. Я очень старался, честное слово!

            ВДАЛЕКЕ

Где теперь ледокол «Победа», какой градус пересекает?

Я снова и снова жалею, что с ледоколом нет мобильной связи. Сейчас там другой, сменный экипаж, а тот, с которым я ходил в рейс – в отпуске.

Но я бы позвонил именно ледоколу. Я бы обратился к нему по-старинному:

- Здравствуй, батюшка ледокол! – И поклонился ему, хоть он и не увидел бы этого.

А что? Он действительно, как батюшка, как отец для членов экипажа. Он кормит их своей работой и кормит буквально – в кают-компании.

Он защищает их от ветра и стужи, от снега и дождя.

Корабль для моряков – живое существо. У каждого корабля даже день рожденья есть!

У ледокола «50 лет Победы» — это 23 марта 2007 года, когда на ледоколе был поднят его флаг.

Я бы позвонил ледоколу и спросил, как его самочувствие. И он ответил бы мне:

- Отличное самочувствие! По всем корабельным меркам я в полном расцвете сил! –

Я бы спросил, как его дела. А как могут быть у корабля, на котором такие профес -сиональны моряки? Отличные дела!

Я бы пожелал ему доброго пути и счастливого возращения. И он ответил бы мне долгим гудком. И я услышал бы этот гудок в трубке!

ЧЕЧАКО

Если эта книжка попадёт в руки настоящему полярнику, он, наверное, презрительно скажет: — Чечако!

Так в рассказах Джека Лондона опытные золотоискатели называли новичков, прибывавших на Аляску в долину реки Юкон искать своё золото.  Чечако…

И полярник будет прав,

Вот представьте, что вы всю жизнь живёте под небом, закрытым тучами. И вдруг однажды тучи раздвинулись и между ними показалась узкая, освещённая солнцем полоска ярко-синего неба!

Вы восхищены, поражены и долго будете рассказывать, какое небо прекрасное. Но всего неба вы не видели и судите о нём только по одной узкой полоске.

Так и я прошёл на ледоколе по узкой полоске Арктики. Ну, спускался на льдины, высаживался на острова Земли Франца Иосифа. Но этого хватила, чтоб я навсегда полюбил её…

Вообще Земля Франца Иосифа – легендарная земля! Через её острова прошла вся история освоения, покорения Арктики. Все трагедии и победы.

ЗФИ до сих пор ещё хранит много тайн и загадок.

К моему большому счастью, я ступал на ЗФИ, прикоснулся к ней.

Да, никакой я не полярник. Я – чечако, новичок. И даже не новичок. Новичок – человек, который начал заниматься каким-либо делом, чтоб изучить его, овладеть им.

А я так, путешественник, заглянувший в щёлочку двери, приоткрывшейся в Арктику. Что- бы стать полярником, нужно поработать на дрейфующей станции, пожить на арктических островах, пройти на лыжах во льдах не один десяток километров.

Надо испытать себя в Арктике и, чтобы Арктика испытала тебя. И за всё время не предать ни товарищей, ни себя, ни саму Арктику.

А я всего этого уже не успею…

Пусть простят меня бывалые полярники за то, что я рассказываю об Арктике, наверное, слишком восторженно.

Знаете почему? А чтобы вас увлечь! Вы-то успеете стать полярниками.

СОДЕРЖАНИЕ

1    С САМОГО НАЧАЛА                                                                  1

2    МОРСКОЙ ЯЗЫК                                                                       1

3    НЕ ЗАЯЦ                                                                                     2

4    БЕСКОНЕЧНОСТЬ                                                                                  3

5   КАК МЕНЯ ПРОВОЖАЛИ                                                                       3

6    СЕРДЦЕ И МОЗГ                                                                        4

7    ЗАВЕДУЮЩИЙ ХОЗЯЙСТВОМ                                                  4

8    ИСКУССТВЕННЫЙ СПУТНИК                                                     5

9    НЕ ХОЧУ!                                                                                    6

10  ИЗ ЛЕТА В ЗИМУ И ОБРАТНО                                                  6

11  МАТЕМАТИКА                                                                           7

12  КООРДИНАТЫ                                                                           8

13  ШКОЛЬНОЕ УВЛЕЧЕНИЕ                                                          8

14  УЧЁНЫЙ                                                                                      9

15  Я ВИДЕЛ КИТА                                                                           10

16 ТЁПЛОЕ ТЕЧЕНИЕ                                                                                   10

17 АЙСБЕРГ                                                                                      11

18  СЛОВО КАПИТАНА                                                                    12

19  ТРИНАДЦАТАЯ КАЮТА                                                              13

20  АРХИПЕЛАГ                                                                                13

21  ДРУЖНЫЕ РЕБЯТА                                                                     14

22  ЗА ГРИБАМИ ХОЧУ!                                                                   15

23  НАЧАЛО ЖИЗНИ                                                                        15

24  БУХТА ТИХАЯ                                                                             16

25  УСАЧ  УСАЧА                                                                              17

26  МАКАРОНЫ И БАЗАР                                                                17

27  ВИДЕНИЕ                                                                                               18

28  ОБЫЧНОЕ ЛЕТО                                                                        18

29  ЛЕДОКОЛ                                                                                              19

30  ГРОМАДИНА                                                                              20

31  ЗАЧЕМ ЛЕДОКОЛУ МАЧТЫ                                                      20

32  СИНЕЕ МОРЕ, БЕЛЫЙ ПАРОХОД…                                           21

33  РУЛЕВОЙ                                                                                    22

34  НАСТОЯЩИЕ МУЖЧИНЫ                                                          23

35  КАК Я КИТАЮ ПОМОГ                                                              23

36  НЕ ПОВЕЗЛО                                                                             24

37  КАК ПОЯВЛЯЮТСЯ МОРЯ                                                        24

38  НОРМАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ                                                               25

39  ЛАКОМКА                                                                                               26

40  В ГОСТЯХ У БЕЛОГО МЕДВЕДЯ                                                26

41  ЗЕМНАЯ ОСЬ                                                                             27

42  ЛЕДОКОЛ №2                                                                            27

43  БЕЗ ЛАПШИ                                                                               28

44  СЛЕДЫ                                                                                        28

45  МЕДВЕДИЦА                                                                              29

46  ХИТРЫЙ НАВИГАТОР                                                                 29

47  ЧИСТАЯ АРКТИКА                                                                      30

48  ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ                                                                                  30

49  НИЧЬЯ ТЕРРИОРИЯ                                                                   31

50  НА МАКУШКЕ ЗЕМНОГО ШАРА                                                           32

51  ВОКРУГ ЗЕМЛИ                                                                         32

52  ДЕНЬ ДА НОЧЬ                                                                          33

53  УКАЗАТЕЛИ                                                                                33

54  КАК ДОСТИЧЬ ПОЛЮСА                                                                       34

55  ОСТРОВ ВАШЕГО ИМЕНИ                                                        35

56   ЯБЛОКИ                                                                                    36

57  ПЛОТ                                                                                          36

58  ТИШИНА                                                                                     37

59  БЕЗВРЕМЕНЬЕ                                                                           38

60  ПРИВЕТ ОТ МИШКИ                                                                  38

61  ГОЛУБЫЕ ОЗЁРА                                                                        39

62  СОВСЕМ НЕ ПРО ПОЛЮС                                                         40

63  ЧУЖОЕ ПРОСО                                                                          40

64  ВАХТЫ И ПРАЗДНИКИ                                                               41

65  ЭХ, НАДО БЫЛО…                                                                     41

66  КАК СТАТЬ КАПИТАНОМ                                                                      42

67  С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ КАПИТАН                                                           43

68  ОЙ, ТУМАНЫ МОИ, РАСТУМАНЫ…                                         43

69  ИНТЕРЕСНЫЕ СЛОВА                                                                44

70  ОПЯТЬ РЫБА!                                                                            45

71  В БАРЕНЦЕВОМ МОРЕ                                                             45

72  ЖИВОЕ МОРЕ                                                                            46

73  ДОМОЙ!                                                                                     46

74  И Я УЖЕ ЛЕЧУ!                                                                           47

75  НА БЕРЕГУ СЕВЕРНОГО ПОЛЮСА                                            48

76  ЭКИПАЖ                                                                                     48

77  МОБИЛЬНИК                                                                             49

78  ПЕРВЫЙ ШАГ                                                                             50

79  ОДИНОЧЕСТВО                                                                         50

80  СЧАСТЛИВЫЙ                                                                            51

81  ВДАЛЕКЕ                                                                                    52

82 ЧЕЧАКО                                                                                       52

СОБИРАЮСЬ В ШКОЛУ

Листья клёнов на земле

Дворники сметали…

Снова все в моей семье

Школьниками стали.

Все при деле, даже кот

Что-нибудь да может:

Ластик он в зубах несёт –

Помогает тоже!

Осень жёлтая в окне,

Небо голубое

Будто тихо шепчут мне:

- Мы сейчас с тобою!

Все вокруг мои друзья,

Ну, а мне тревожно:

Подводить мне их нельзя,

Просто невозможно!

ИДУ ПО ДВОРУ

Стали вдруг приветливы соседи,

Я смотрел на них – не узнавал:

Даже молчаливый дядя Федя

Головой слегка мне покивал.

После — долгим взглядом провожали,

Будто проходил я первый раз,

Все меня, видать, зауважали,

Есть за что – иду я в третий класс!

МАМА ГОВОРИТ ПО ТЕЛЕФОНУ

- Не могу я наглядеться:

Молодец сынок у нас,

У него вершина детства -

Ходит парень в третий класс! –

Маме – запросто хвалиться,

Мне б – с вершины не свалиться!

В ДОМЕ ШКОЛЬНАЯ ПОРА

Мама мне школьную форму стирает,

Обеды готовит и убирает,

Папа со мною решает задачи,

Все помогают, а как же иначе –

Школьная в доме настала пора,

Дел появилось – ну просто гора!

И папа: — Нам это знакомо давно :

Как будто мы в школе с тобой заодно!

И если приду я с оценкою пять,

Будут друг друга они поздравлять,

А если я с двойкой — молчанье храня,

Оба с упрёком глядят на меня…

ЧТОБ ЗАМЕТИЛА

А дома всё привычное,

Там без меня скучают,

А в классе – необычно мне -

Меня не замечают.

Проходит мимо классная –

Меня, как будто нету…

Сказала б мама ласково:

- Ну, что, сынок, конфету? –

Сейчас достану грушу я

Жевать начну я сочно,

А классная послушает –

Меня заметит точно!

ПИСАТЕЛЬ
Прочел я книжку. Всё. Конец.
Хорошее – кончается.
Писатель – просто молодец!
Но странно получается,

Когда подводит он итог –
И я так думал. Магия!
Вот только б выразить не смог
Те мысли на бумаге я.

Четыре дня уже пишу
Простое сочинение…
О, дай мне, Господи, прошу
Хоть каплю вдохновения!

Чтоб я закончил, наконец,
И, чтоб сказала классная:
– Петров, ты просто молодец!
А сочиненье – классное!

ДИКТАНТ

Каликтив, гарох, аднажды,

Жолтый, чуства, малако –

Верно пишет их не каждый,

Я пишу впалне лигко!

Тараплюсь на пирименку,

Нада быстро написать

И харошую аценку

Палучить в титради – пять!

СОВЕТ

Если сразу же начать

Лишь пятёрки получать –

Дома к ним привыкнут скоро

И не будут замечать.

Потому – мозги включи:

Пару двоек получи,

Мама будет возмущаться,

Но не спорь, а помолчи.

А потом уже опять

Получить ты можешь пять,

Мама станет непременно

Целовать и обнимать.

На неё тайком взгляни

И стони сиди, стони,

Намекай: пятёрки эти –

Ох, нелёгкие они!

НЕПОХОЖИЕ — ПОХОЖИ

Кто сонный, кто весел

И скачет, как мячик,

Кто нос свой повесил,

Вот-вот и заплачет.

С весёлыми сумками

И рюкзаками

Стекаются к школе,

Бегут ручейками,

Спешат и спешат,

Обтекая прохожих,

Такие все разные,

Все непохожи!

Звонок отзвенел,

Тишиною повис -

И сразу весь класс,

Как один организм!

НЕУДОБНЫЙ СОСЕД

Касается локтем,

Толкает ногой,

Как хочется мне

Быть за партой другой,

Чтоб я там просторно,

Свободно сидел

И партою этой

Один я владел,

Чтоб руки и ноги

Я мог протянуть

И даже, представьте:

Прилечь и вздремнуть!

МЕЧТЫ НА УРОКЕ

Хорошо б у меня вместо парты — кровать,

Все б от зависти были в тоске!

Хорошо б отвечать и с неё не вставать –

Не пойду же в трусах я к доске!

ЗВОНОК

Если кончится урок –

Красота, а не звонок!

На урок – наоборот –

Дребезжит такой урод…

НЕ ПОВЕЗЛО

Чего старался ради?

Решал я так внимательно –

Но вот в моей тетради

Трояк по математике.

Сидел такой несчастный:

Ну, что за невезение?

Наверное, у классной

Плохое настроение.

ПЛОХОЕ НАСТРОЕНИЕ У КЛАССНОЙ

- Нинпетровна, можно выйти?

- Нинпетровна, можно встать?

- Что ты там, Крылов, не видел?

- Иванов, на место сядь!

- Нинпетровна, пить охота…

- Можно к доктору сходить?

- Кол сейчас получит кто-то,

И расхочет сразу пить! -

Солнце было осторожным,

По доске лучом скользя:

- Нинпетровна, мне-то можно?

- Нет, нельзя, нельзя, нельзя!

ОЧЕНЬ ДОЛГИЙ УРОК

А птичка за окошком:

- Чирик, чирик, чирик! –

Как по стеклу горошком,

И в классе в тот же миг

Внезапно всё ожило,

А, может, ожило:

Вот только мрачно было

И стало вдруг светло!

- Решать, решать задачу,

Иначе – два в дневник! -

И снова стало мрачно…

Прощай, чирик-чирик!

ЖДЁМ

Звонят мобильники у нас,

Чуть слышные, в карманах,

Звонок – и вздрогнешь каждый раз,

Как будто ненормальный…

Скрипит доска, не пишет мел -

А с ним всегда морока.

Скорей звонок бы прогремел,

Тот школьный, что с урока.

НЕСВОБОДА

Расписание, как сеть,

На меня наброшено,

Ни сбежать, ни улететь –

Ничего хорошего.

С расписанием живём,

Получаем знания…

Пусть сгорит оно огнём,

Это расписание!

Несвободный человек!

Где оно – спасение?

Каждый день, как целый век,
Жду я воскресение.

БЕССЕРДЕЧНАЯ

Разобрался я в задаче,

Я решал её полдня,

Я сижу и чуть не плачу:

Ну, спросите же меня!

Руку снова, что есть силы,

Я тянул, я знал ответ!

Не спросила, не спросила,

У неё же сердца нет!

И всегда вот так бывает:

Если выучу на пять,

Никогда не вызывает –

Ждёт, когда не буду знать!

ПАПА СКАЗАЛ

- От забот, что на твоих плечах,

Я наверняка бы нос повесил,

Я б уже давным-давно зачах,

Ну, а ты и жив, и бодр, и весел!

КАК ПАПА ПРОГУЛИВАЛ ШКОЛУ

Один только раз он прогуливал школу,

За это его наказали, однако…

Подумал тогда он, такой невесёлый:

Прогуливать лучше, конечно, собаку.

СКОРЕЕ В ШКОЛУ!

Мне сегодня в школу неохота…

Папа говорит: — Да не ходи!

Ты же знаешь, школа – не работа,

Вместо школы – дома посиди.

Отдохнёшь и будешь здоровее,

От наук свободна голова,

С мамой прокормить тебя сумеем –

Вырастешь амбалом метра в два!

Тихо будешь строить пирамидку,

А вот пазлы – точно не суметь! –

Книжки собирал я очень прытко –

На урок могу ещё успеть!

СТАРАТЕЛЬНЫЙ

Я так старался, так учил,

Но двойку получил…

Наверно, Нинпетровна

Совсем меня не любит,

Учу, а Нинпетровна

В дневник мне двойки лупит!

А пусть попробует она

Пройти все уровни одна!

Там нужно быть внимательным:

Уметь попеременно,

Решая математику,

Стрелять одновременно!

КЛАССНЫЙ ЖУРНАЛ

Журнал этот классный –

Для каждого разный:

Кому-то хороший,

А кто-то бы – сжёг!

И потому-то журнал этот классный

Классная так бережёт!

ХОЧУ К ДОСКЕ

Ответ я уже написал на листке,

К тому же – и тему я дома учил,

Вот если бы вышел сейчас я к доске –

Пятёрочку б запросто я получил,

Учитель — доволен ответом,

Но дело-то, в общем, не в этом,

А в том, что я шёл бы к доске в тишине

И все увидали: какие на мне

Сверкающие обновки -

Новёхонькие кроссовки!

ИНТЕРАКТИВНАЯ ДОСКА

Могу я работать с такою доской,

А папе она и не снилась!

Провёл по экрану легонько рукой –

И сразу картинка сменилась.

Стою у доски, нету мела в руках

И как-то с решением туго,

Ну почему невозможно никак

Связаться с мобильником друга:

С мобильника Вовки — и сразу ответ

Возник на доске бы мгновенно,

Ну почему этой функции нет?

А быть бы должна непременно!

СПОКОЙНАЯ КЛАССНАЯ

Два, три раза повторит,

Если кто не слышит,

Но – спокойно говорит

И спокойно дышит.

Не заводится она

И не злится тоже,

С нами выдержка нужна,

Тут не каждый сможет.

Ну, а я вот так не смог –

Двинул я соседа:

У него же весь урок

За щекой конфета.

Я уже завёлся весь,

Не могу не злиться:

Как один он может есть

И не поделиться!

ПЕРВОКЛАШКА ЗАБЛУДИЛСЯ

Молча плакал у окна,

К раме прислонился…

- Помощь, может быть, нужна?

- Я тут заблудился…

Слёзы будто бы рекой…

- Как зовут? – Серёжа. –

Он не помнил, класс какой.

Имя классной тоже.

Но твердил, что лучше всех.

Во даёт! – Послушай,

Лучше всех – ну просто смех,

Нашей нету лучше!

Но сама нашла его –

Пожалела даже…

В самом деле, ничего…

Только лучше – наша!!

ЗАБОТА

Дотронется рукою –

И сразу станет легче,

Как мама успокоит,

Как добрый доктор лечит.

Мне жаль её! Бедняжка,

Грустит она нередко:

Должно быть, ставить тяжко

Плохую мне отметку.

Поставит – после плачет,

Наверное, ночами

И утром в школу, значит,

Придёт она печальной.

Всё! Я готов к ответу,

Я все решил задачи,

Тайком ей в стол – конфету!

Ночами пусть не плачет…

НЕ ЗАВИДУЮ

Думаю о классной… Мне не спится:

Сын такой же точно у неё…

До чего ж легко ему учиться!

Проще у него житьё-бытьё.

Если непонятно – спросит тут же.

Эх, завидуй только и молчи…

Это мне – затягивай потуже

Пояс и учи, учи, учи.

Погоди. Постой, а, между прочим,

Сыну с ней ужасно одному:

Будет вызывать и днём, и ночью,

Нет, нельзя завидовать ему!

ВИЗИТ

Сидела классная у нас,

На кухне с мамой целый час,

Неспешно кофе пили,

О чём-то говорили.

Под чашек, ложек тихий стук

Я думал: жалуется вдруг

И пьёт наш кофе вкусный.

И стало так мне грустно…

А за окном зажглись огни

И яркая реклама…

Расстались с мамою они

Ну, как подружки прямо…

Со мной по-дружески совсем

Простилась. Странно было…

И я всё думал: ну зачем

Она к нам приходила?

ЛЮБИМАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА

Притихли все мальчишки,

Притихли все девчонки

И даже слышно в классе,

Как муха пролетит…

Учительница ходит,

Всё думает о чём-то,

Может, неприятности,

А может, что болит….

Звонок затем раздался,

Кивнув, ушла она,

И долго-долго в классе

Стояла тишина…

ЕСЛИ КЛАССНАЯ ГРУСТИТ

Мы, конечно, замечаем,

Как же нам не замечать?

На вопросы отвечаем,

Чтобы её не огорчать.

Я соседа двинул в бок –

Он ответить ей не мог,

Только двинул я соседа –

Тут же выдал два ответа!

РЯДОМ С НЕЮ ТЕПЛО

Классная может

Любого понять,

Спросить о делах,

Легонько обнять…

Тепло от неё,

Я стою, не дыша…

Горячая очень

У классной душа!

КЛАССНАЯ — ПРАЗДНИК!

Сегодня у классной – новая блузка,

Сегодня у классной – новая юбка!

Восторженно смотрит отличница Лизка,

И так же глядит отстающая Любка.

И блузка, и юбка сидят просто классно!

Она словно праздник в школьные будни.

Любуются ею и думают в классе:

- Двоек сегодня – ну точно не будет!

КАЖДЫЙ ХОЧЕТ ОТВЕЧАТЬ

Звонок весёлый на урок –

И в школе тихо стало…

Над каждой партой стебелёк

И листик пятипалый!

КЛАССНАЯ – ДИРИЖЁР

С нашим классным дирижёром –

Класс и дружный, и весёлый:

Мы ответить можем хором

И по очереди – соло:

Каждый сразу же встаёт,

Отвечает – как поёт!

ХОРОШО БЫ НА БЛИНЫ

В тот вечер осенний, но ясный, погожий

Я даже не думал, что классная может,

По улице вместе и с сыном, и с мужем

Идти и смеяться. А дома ждёт ужин.

Наверно, у них, как у нас непременно

Один день в неделю, но точно – пельменный!

А, может быть, рыбный, а, может быть, блинный,

Но блинный – воскресный, свободный и длинный.

Наверно, блинов её – нету вкусней!

Мне так захотелось, чтоб в гости я -  к ней,

Чтоб стол был уставлен сметаной, блинами

И есть, чтоб не вилкой с ножом, а руками!

ОНА ВСЮДУ

Все мы в школе – мальчишки,

Тут учиться должны,

А забудем про книжки,

Во дворе – пацаны!

Мы прилежные в школе

И послушны звонкам,

Во дворе можно волю

Дать словам и рукам.

Но всегда почему-то

Во дворе каждый раз

Мне всё кажется, будто

Видит классная нас.

И подумал я даже:

Не будильник, звоня –

Это классная наша

Будит утром меня!

ПОЛКЛАССА ЗАБОЛЕЛО

Одна половина, страдая,

Пыхтит и решает контрольную,

А половина вторая

Болеет, такая довольная!

КРЫЛЬЯ

Если классная

Улыбается,

Гладит ласково

По плечу,

Крылья сразу же

Появляются!

И мне кажется:

Полечу!

ТАКОЕ СЛОВО

Противное это слово –

В жизни моей преграда,

Из школы придёшь и снова

Встаёт это слово – надо!

А мог бы — у компа вволю

И на коньках – до упаду,

Но вызовут завтра в школе –

Сажусь за уроки – надо!

А мог бы включить программу

И посмотреть про Синдбада,

Читаю записку мамы,

Иду в супермаркет – надо!

И очень довольна мама,

Пятёрка опять – награда

И, в общем-то, всё нормально!

Хорошее слово – надо!

ШКОЛА

Когда я гулять выхожу в выходной,

Стараюсь её обойти стороной,

Но солнечным зайчиком в чистом окне

Всегда подмигнёт она издали мне!

СКУЧНЫЕ ВОПРОСЫ

Папа приходит:

- Что получил?

Мама приходит:

- Уроки учил?

Как будто вопросов других

Просто нет,

Как будто сошёлся на них

Белый свет…

- Учил… Получил… -

Отвечаю им я,

И снова забудут они

Непременно,

Что, кроме учителя,

В школе друзья,

Что, кроме уроков,

Там есть перемены…

НАША ПОГОДА

Эта погода нам нипочём –

И с ветрами, и снегами:

Папа метель раздвигает плечом,

Сугроб разгребает ногами!

Следом за папой – будто плыву,

Как на буксире лодка.

И это для Севера, где я живу –

Нормальная, в общем, погодка!

ПРЕВРАЩЕНИЕ СНЕГА

Снег идёт, идёт, идёт
А потом наоборот:

Он лежит, лежит, лежит,

А потом бежит, бежит,

А потом течёт, плывёт,

В море Белое зовёт!

МНОГО МЫСЛЕЙ О ВЕСНЕ

Смотрю в окно, а там весна,

С сосулек каплет тонко,

А в небесах – голубизна,

Свистит синица звонко!

Уже ручьи вовсю журчат –

Вон снег как быстро тает!

А пара смелых малышат

Кораблики пускает.

А мыслей столько в голове,

Что места не хватало

Для новых тем – их сразу две

Нам классная писала.

СКОРО ЛЕТО!

Стул подо мною скрипит и качается,

Но, кажется, он поёт:

Четверть последняя скоро кончается,

А с нею учебный год!

НА ПРОГУЛКЕ С КЛАССОМ

А ветерок тепло несёт,

И лето наступило,

И мне казалось: это всё

Уже когда-то было…

Я фото сделаю: и класс,

И парк – на лавках люди,

И всё что вижу я сейчас

Всегда со мною будет!

О.БУНДУР

ПЕРСОНАЛЬНЫЙ КОМПЬЮТЕР

Не нужен мне велик,

Не нужен мне скутер,

Я очень хочу

Персональный компьютер,

Не папин, не мамин,

Не общий – семейный,

А свой, персональный,

Но я – не имею…

Какие прекрасные буквы – ПК!

А я не имею,

Надеюсь, пока…

В КОМПЬЮТЕРНОМ МАГАЗИНЕ

Витрины рекламой нарядной пестрят,

На стеллажах тут компьютеры в ряд,

Они привлекают, зовут и манят:

- Купите меня!

- Нет, меня!

- Нет, меня!

Такой равнодушный сегодня я здесь:

Купили вчера.

У меня-то ведь есть!

Вообще-то — мАнят.

Можно  вот так:

Они привлекают и манят, зовут:

Купите!

Купите!

Мы вот они – тут!

ПАПИНЫ ШУТКИ

Как только я утром

Включаю компьютер,

Свирепая рожа

Смотрит с экрана:

- И ты сюда тоже?

Тебе ещё рано!

МОЁ ПРОСТРАНСТВО

В компьютере – хозяин,

Я нужен тут и занят

И здесь мои секреты,

А посторонних нету!

Моё пространство – я один

И Бог, и царь, и господин!

Могу планету я спасти,

Могу сокровища найти,

Да всякого тут много,

Но как-то одиноко…

КАРТОШКА

Я только что спас планету –

Пришельцев разбил один!

А мама: — Картошки нету,

Давай-ка, дружок, в магазин! –

Такая победа! Банально,

На это как ни гляди:

Ну, ладно б ещё бананы,

А то за картошкой иди…

Тащу, вижу — Вовка рядом:

- Ты что, за картошкой ходил? –

- Да нет, для пришельцев снаряды,

Уже один раз победил!

В ЗАСАДЕ

Меня компьютер думать научил,

Я к этому привык довольно рано –

С делами и уроками ловчил:

Как сделать поскорей и сесть к экрану!

Сегодня даже в школу не пошёл

И это получилось очень кстати,

Да мало ль их на свете, этих школ!

А тут – пришельцы! Я сидел в засаде….

И вот опять в засаде я сижу –

Есть разные в засадах формы, стили,

Сейчас, вот, правила твержу, твержу, твержу –

За русский папа с мамой засадили.

СТРОГАЯ СКРЕПКА

Очень вкусный бутерброд!

Сам запрыгивает в рот,

Съел его и не заметил,

Потому что в монстра метил,

А потом попил я чаю,

Тут же, комп не выключая…

Скрепка вылезла в углу:

- Ну-ка, юзер, марш к столу!

ПОСЛЕ ИГРЫ

Умылся, улёгся, не спится никак –

Мешают и вспышки, и звуки…

Уснул, но сжимаю я джойстик в руках

И дикие делаю трюки.

Вдруг вирус меня в лабиринте зажал,

Да их же тут целое племя!

А мой антивирус куда-то сбежал

В неподходящее время…

Проснулся, в поту и испуге лежу,

А ночь за окошком тает,

Нет, завтра я книжку в кровать положу

И, прежде чем спать, почитаю.

И если засну я, то с книжкой в руке -

Не джойстики и не мышки!

Хорошие сны перейдут налегке

В меня со страницы книжки.

ИСПУГАЛСЯ

Серьёзно папа мне сказал:

- Ты этой ночью плохо спал,

Вчера играл ты целый день,

Мозги свихнутся набекрень.

Я думал в школу по пути,

Что набекрень – с ума сойти!

Мозги свихнутся набекрень –

Тупым вдруг стану я, как пень,

А что же Светка скажет?

И не посмотрит даже…

Я голову потрогал –

На месте, слава Богу!

И не глядят мне люди вслед:

- Свихнулся он, похоже… –

Всё!

Игре компьютерной – привет!

Мне голова дороже!

ПЕРЕЗАГРУЗКА

Папа очень раскалился,

Перегрелся папа очень,

Потому что рассердился,

Жаром пышет и клокочет.

Объяснение простое:

Двойку я схватил на русском,

Чтобы всё перенастроить,

Тут нужна перезагрузка.

Может быть, попить мне чаю,

А потом уж объясниться?

Да чего там… Начинаю.

Важно – мне бы сохраниться!

ИНТЕРЕСНАЯ СТАТЬЯ В ИНТЕРНЕТЕ

Я нашёл одну статью -

«Психология семьи»,

Всё про нашу там семью…

Эх, родители мои!

У ребёнка много прав!

Папа был совсем неправ:

Перед школою мобильник

Почему-то отобрав.

Мама тоже неправа

И нарушила права:

Есть заставила ребёнка,

Он глаза открыл едва.

Интересно изучать,

Стоит только лишь начать.

И теперь из Интернета

Буду я права качать!

РЕЦЕПТ

Если ваш компьютер глючит,

Пусть вас правило научит –

Есть один простой рецепт:

Восемь бед – один Reset!

КОМПЬЮТЕРНАЯ МЫШКА

Мне мышки-норушки

Завидуют очень:

На место моё –

Да любая захочет!

я на коврике

Близко к экрану,

А им этот коврик

Не по карману,

И что на экране -

Не разобрать им…

Сестрицы несчастные.

Бедные братья!

А впрочем, мне тоже

Хотелось бы в норку,

А в норке попробовать

Хлебную корку,

Наверное, вкусные

Корочки эти!

Надо про них

Посмотреть в Интернете.

КОТ УЧЁНЫЙ

Изучил мой Кеша комп,

Кеша с компом стал знаком,

Не боялся, не дрожал,

Кнопки запросто он жал,

Спал он на клавиатуре,

Мышку лапами держал.

ЗНАТОК

Кот компьютерный учёный

Был ужасно огорчённый:

Появился в доме вдруг

Не компьютер — ноотбук.

Кот ужасно заскучал,

Он мяукал и ворчал:

- Просто жулики и воры,

Тут с обновкой не поздравишь,

Ладно б, там, без монитора,

Ладно б, там ещё, без клавиш,

Но без мышки продавать?

Как так можно надувать!

РОДИТЕЛИ УЕХАЛИ В ГОРОД

Сижу на крылечке один я – на даче,

Какие-то птички по ёлочкам скачут,

Сижу без компьютера, очень скучаю,

Но птичек и ёлочки – всё замечаю!

Смотрю на калину, малину, дорожку…

О! Снова соседи оставили кошку,

Идёт по дорожке и тихо мяучет,

Иди ко мне, кошка, вдвоём будет лучше

К тому же на даче, да с кошкой, да летом,

Не хуже, чем дома сидеть с Интернетом!

ДЕДУШКА РАССКАЗЫВЕТ

Библиотеки открыты до но́чи

И телеграфы все заняты очень:

Толпятся с утра тут и папы, и мамы –

Родным они срочные шлют телеграммы,

На почтах – так вовсе очередищи:

Открытки с красивыми видами ищут

И покупают конверты и марки,

И письма тут пишут, притом, без помарки!

Я помню отлично, как было всё это:

Без компа, мобильника и Интернета.

СПОСОБНЫЙ ДЕДУШКА

Дедушка очень мудрый,

Но только не знает компьютер…

Однажды сказал он: — Пора бы начать

Эту машину и мне изучать! -

Купил он для «чайников» книгу,

Читал, включал, выключал

И медленно мышкою двигал,

И что-то сердито ворчал.

Но вскоре по клавишам

Бодро стучал

И даже нисколечко

Он не ворчал -

Тихонько себе мурлыкал:

- И мы-то шиты не лыком… -

И качал спокойненько

«Стариков-разбойников»!

СПОР

То ли польза, то ли вред –

Спорят деда с бабой.

- Пользы больше, — скажет дед.

Баба: — Верю слабо,

Только глупости одни

В этом Интернете,

Лишь разочек загляни –

И затянет в сети. –

- Видишь, милая, в чём соль,

Вся проблема в этом:

Чтоб за внуком был контроль

И за Интернетом.

Чтоб смотрел от сих до сих
И не будет худа,

А родителей самих

Не извлечь оттуда.

Хоть самим не разрешай!

Ладно, что мы спорим… -

И добавил: — Не мешай! –

Кликнув на «Explorer».

ЭЛЕКТРОНННАЯ ПОЧТА

Хорошо, что Интернет –

Деду я послал привет

И немедленно ответ

Электронный шлёт мне дед.

Хорошо, что Интернет

И проблем в общенье нет,

Хорошо-то, хорошо,

Но лучше б дед ко мне пришёл!

ВСЕ УШЛИ В ИНТЕРНЕТ

И папы, и мамы сидят в Интернете,

У бабушек мышками связаны руки,

Без маминых песенок бедные дети,

Без сказок и блинчиков бедные внуки.

А им бы – на воле, на море, на речке

И с дедушкой встретить закат на крылечке,

И с папой однажды махнуть на рыбалку,

Но папам и дедушкам времени жалко…

И вот потому-то их внуки и дети,

Как взрослые, тоже сидят в Интернете,

Сидят в Интернете и очень довольны:

У них там такие звёздные войны!

ДЕДУШКА, КОТОРЫЙ В ДЕРЕВНЕ

У дедушки нет Интернета

И связи мобильной нету,

И дедушка долго пишет,

Сопит и прерывисто дышит.

По разным почтовым трактам

Письмо очень долго ходит,

Везут его поезд и трактор

И вот, наконец, приходит.

Спешу, открываю конверт я

И долго потом читаю,

И слышу, как дуют ветры,

Как с яблони лист слетает.

И чувствую запах сада,

И вижу у дома деда,

Занозою в сердце досада,

Что не смогу, не приеду…

И я выключаю компьютер,

Письмом поглощён целиком

И медлю всего лишь минуту

Над чистым пока листком….

КРУТОЙ ПАПА

Я неохотно хлеб кусал

И ковырял котлету…

- Давай-ка сделаем свой сайт,

Как ты глядишь на это?

Там наши фото разместим,

Дела и интересы,

Друзей об этом известим

Из Тулы и Одессы,

Откроем форум, чат и скайп,

Общайся хоть с Канадой! –

- Да я мечтал, да я искал,

Конечно, папа, надо!

Ты у меня такой крутой,

Продвинутый в программах! –

- Да, папа очень не простой! –

Мне подмигнула мама.

ДРУЖУ С КОМЬЮТЕРОМ

Мне отныне языки

Все на свете –

Пустяки!

Слово нужное найду,

Текст любой переведу.

Жаль, не может языки

Друг мой этот близкий

Мне закладывать в мозги.

Ну, хотя б английский!

ЯБЕДА

Набираю текст я разный

И ничуть не маюсь:

Комп подчёркивает красным,

Если ошибаюсь.

Подчеркнёт и промолчит,

Папе с мамой не стучит!

С Мариванною сложнее,

Если пишешь тексты с нею:

Ну, зачем же ей стучать?

Папу с мамой огорчать,

Двойку ставить за ошибки…

А могла б не замечать!

ДО СВИДАНЬЯ

Письма шлёт по Интернету

Незнакомая девчонка,

Отвечать желанья нету

И рассказывать о чём-то.

Вдруг пришлёт чужое фото,

Согласитесь – это плохо,

Согласитесь, неохота

Оказаться интерлохом.

Присылать мне будет байки,

Вдруг свидание назначит…

Нет, девчоночка, гудбайки!

До свиданья, это значит,

Ну, не в смысле, там, до встречи,

Всё! В корзину и прощаюсь,

А к тому же, скоро вечер,

В шесть со Светкою встречаюсь!

МОБИЛЬНИК

Подарили телефон

И теперь в кармане звон,

Где бы я ни находился,

Всё равно достанет он!

Эта фирма «Телеком»

Шлёт звонок мне за звонком,

Я у мамы под контролем,

Я сижу под колпаком.

Вот опять звонок: — Привет!

Опоздаешь на обед. –

То, что я иду со Светкой,

Маме просто дела нет!

Телефон мне стал не мил…

Кто мобильники открыл?

Кто придумал их такими?

Я бы с ним поговорил!

СВЕРХУРОЧНАЯ РАБОТА

Так получилось в субботу,

Что вызвали их на работу…

Мама звонит:

- Ничего не болит? –

От папы звонок:

- Всё в порядке, сынок? -

От мамы звонок:

- Ты проверил замок? -

Папа звонит:

- Сын, играет «Зенит». –

То мама звонит,

То папа звонит,

Уже в голове моей

Что-то звенит!

Вдруг на́ два часа

Телефон мой затих…

Волнуюсь я сам:

Всё ль в порядке у них?

ТРУДНОЕ ДЕТСТВО

Я жалею маму очень,

В детстве трудно было маме:

Ведь жила и днём, и ночью

Без мобильника в кармане.

Если нужно что-то срочно,

То беги в библиотеки,

Там полдня потратишь точно:

Каталоги, картотеки.

А потом я вспомнил вот что:

Написать чтоб тёте Вере –

Маме вновь бежать — на почту,

Чтобы там купить конверты,

.

А потом наклеить марки,

А потом почтовый ящик…

Очень трудно было маме –

Детство было не блестящим…

А меня жалеет мама,

Заодно и папа с нею:

- Чувств у вас, ребёнки, мало,

А без них, куда труднее!

ПРИЗ

Снова брякнул телефон,

Как с цепи сорвался он:

SMS за SMS…

Не сейчас, нельзя, не здесь…

Ну, а вдруг серьёзно что-то?

Папа,  может, шлёт с работы,

Маме помощь вдруг нужна,

SMS-ку шлёт она?

Вот и снова SMS!

Так и быть – под парту влез

И читаю SMS:

«Вы участник лотереи!

Приз вам выпал – «Мерседес»,

И согласье поскорее

Подтвердите SMS».

Отыскали дурака

На четыре кулака…

- Иванов, ты что под партой?

Ждёт тебя давно доска!

СКРОМНАЯ СВЕТКА

Светка шлёт мне SMS-ки

Два часа уже подряд:

«После школы будь на месте:

Тропка, лавка, школьный сад».

Ну, пришёл, сижу на лавке,

Птички разные кричат,

Вижу: в лавке на булавке

Три гвоздичины торчат!

Я цветов, гвоздик тем боле,

Даже вида не терплю…

Нет, сказать бы сразу в школе

Прямо: — Я тебя люблю!

ПОЧЕМУ СИЖУ Я В ШКОЛЕ

Я любую информашку

С Интернета на бумажку

В пять секунд могу скачать –

В школе можно отвечать!

Так зачем сижу я в школе,

Если можно и на воле

Эти знанья получить,

А не тут сидеть, учить?

Потому что Светка в школе! –

Объяснение одно.

Сладко с ней сидеть — до боли

И учиться заодно.

ПРИДУМАЛ!

Ходит Вовка озабоченный

Есть мобильник навороченный.

У него – обычный самый

И никак не сладить с мамой,

Чтоб купила новый,

Тот – крутой и клёвый.

Как-то маме в воскресенье

Поступило сообщенье:

«Ваш ребёнок целый год

По программам отстаёт,

Чтобы выправился он,

На́ ноги встал крепко,
Я прошу купить Айфон!»

И внизу: «Директор».

ЛЕКСИКОН

Вовке купленный Айпад, –

Это, я скажу, отпад!

И, короче, он сейчас –

Это круто! Это клёво!

Это супер! Это класс!

Это… Эх, забыл я слово…

Нету слов других.

Ваще!

ЛИШНЕЕ СЛОВО

Вдруг слово возникло: «братела»,

Откуда, с какой стороны?

Сознанье его не хотело,

Страдало сознаньем вины…

Зачем же оно прискакало?

А я-то при чём? Ни при чём!

С бандитского сериала

Меня зацепило плечом.

В мозгу всё сверлило, свербело,

Ну, сколько же можно страдать?

«Братела, братела, братела»…

Кому же его передать?

И вдруг вижу: пёсик случайный:

- Братела! – Ему закричал,

Хвостом он махнул на прощанье

И больше я их не встречал.

ПАПА УШЁЛ В МОРЕ

И снова в Интернете

Сижу уже с утра,

Здесь всё про всё на свете,

Про завтра и вчера.

Нисколечко не трудно

Мне Канин нос найти –

Там где-то папы судно

Находится в пути.

Ладошкой на экране

Убрал я облака,

Чтоб в море-океане -

Ни бурь, ни ветерка!

ПРИВЕТ ПАПЕ

Интересно, как там папа?

Как его идут дела?

Ветер сильный или слабый?

Может, море скрыла мгла?

И мобильной связи нету,

А без связи трудно ждать.

Только мысленно приветы

Можно папе передать:

- Возвращайся непременно,

Я скучаю, мама ждёт. –

И подумал: а сквозь стены

Вряд ли мысль моя пройдёт.

Хорошо бы влезть на крышу,

С высоты отправить весть.

В голове вдруг: — Слышу, слышу,

Ни к чему на крышу лезть!

КОМПЬЮТЕР

Мне с папой и мамой, конечно же, сложно,

Бывает общение с ними – страданье,

Выключить их, ну никак не возможно,

Их не поставишь в режим ожиданья.

А было бы здорово: кликнул – застыли,

Чтоб успокоились, чтобы остыли,

Кликнул опять – совершенно иные:

Добрые вновь и, как прежде, родные.

Компьютер мне дорог, и он не игрушка,

Но папа и мама дороже и ближе,

Ведь комп – это комп,  он не чмокнет в макушку,

А мамы улыбка – не смайлик застывший.